Легко разгадав суть её очередного подвоха, Тамир, следуя своей новой любимой привычке, решил ей подыграть. И, выхватив из её рук этот массивный инструмент, быстро пошёл в сторону входа.
— Ну, дорогая, начнём с того, что ты сама отказалась от рояля, — говорил он, заходя в дом, и сгружая свою ношу точно посередине большой гостиной. — Уж прости. Но твоя игра на скрипке просто отвратительна. Меня всё удивляло, как ты сама её терпишь, — он усмехнулся. — А что касается барабанов…
— Да! Признавайся, куда ты дел барабаны? — она демонстративно упёрла руки в боки, и уставилась на него таким взглядом, каким строптивая жёнушка встречает пьяного мужа в день зарплаты. Ей бы ещё фартук и скалку… Ладно, что-то меня понесло.
— Спрятал, — честно ответил Тамир. — Твой стук по ним больше похож на игру грома.
— Зато нервы успокаивает! — парировала девушка.
— Тебе, может быть и успокаивает, зато окружающим… — он состроил такое страдальческое выражение лица, что я еле сдержала смех.
— Ну и ладно! — Лари прошла через комнату и, остановившись рядом со своей новой игрушкой огромных размеров, легким движением провела по струнам. Звук получился интересный, я бы даже сказала, мелодичный, но Тамир моего мнения явно не разделял. И глубоко вздохнув, обречённо покачал головой, и в следующую секунду многострадальная потрепанная жизнью арфа растворилась в воздухе.
— Эй! — возмущению Иларии не было предела. — Тамир! Верни немедленно!
В ответ на её тираду, он лишь рассмеялся, и легонько приобняв разъяренную блондинку, быстро развернулся, и отправился наверх. Лари уж было собралась идти за ним, но её тут же оттеснило в сторону дивана лёгким, но довольно плотным потоком воздуха. И пока она безуспешно пыталась противостоять шутке Тамира, тот уже скрылся в тёмном коридоре второго этажа.
— Вот он… всё-таки! — прорычала моя подруга, злобно стягивая с ног ненавистные каблуки, и с силой швыряя их вслед обидчику. — Сволочь белобрысая!
Раздался звук бьющегося стекла — одна из туфлей задела старую хрустальную вазу, которая при встрече с полом быстро превратилась в россыпь мелких осколков.
В комнате повисла тишина, в которой отчётливо было слышно, как за окнами гуляет ветер. Что-то надломилось в самоуверенности Иларии, как будто разорвалась последняя тонкая нить, сдерживающая её внутреннюю борьбу с собой. Подтянув колени к груди, она обхватила их руками, и вжалась в спинку дивана, как будто та могла чем-то помочь.
И в этот момент я очень чётко ощутила её грусть и растерянность. Да такую яркую, что сама удивилась, как могла так долго этого не замечать.
— Странные у вас отношения… — проговорила, присаживаясь в кресло напротив девушки. — И со всеми моими способностями к эмпатии я никак не могу понять, как вы относитесь к друг другу…
— Как? — она подняла на меня уставший взгляд. — Никак, Тиа! Он игнорирует меня! Все мои попытки хоть как-то сблизиться натыкаются на глухую стену! И она такая толстая и непроходимая, что нет никаких шансов пробить её даже тысячей супермощных таранов!
— А ты бы хотела её пробить? — я удивлённо уставилась на подругу, но та лишь грустно усмехнулась и снова опустила лицо на колени.
— Ты же знаешь… Ты ведь должна это чувствовать, — проговорила она.
— Но… после новогодней ночи… — аккуратно начала я, вспоминая события четырёхмесячной давности. — Ты же ушла с ним.
— Ха! — она глухо рассмеялась, и что-то в этом смехе показалось мне жутким. — Тиана, он слишком джентльмен, и это иногда дико бесит. Тогда он уложил меня в кровать, укрыл, и, заботливо поцеловав в лобик, как какое-то малое дитя, отправился спать на диван. И с того дня ни разу не подпустил меня к себе… — она глухо выругалась, и самыми цензурными в этой тираде были предлоги. — Ну, ты подумай, какая недотрога! Скорее бы уже закончилось это долбанное заточение! Наверно это на меня так однообразие действует… вот и надумала себе всякую фигню, — всё это она довольно громко бормотала, глядя куда-то в пол. — Впервые встречаю парня, которого мне приходится добиваться! Мне! Тиа, скажи, я что, уродина? Про косяки характера и так знаю, поэтому не спрашиваю… Нет, мне конечно, далеко до его красотки-сестры… А эти шпильки… Кошмар! Тиа… что делать то?
До жути увлечённая её эмоциональными всплесками, в которых сейчас была такая безумная смесь, что не сразу и разберёшься, я пропустила главное. А когда увидела, было уже слишком поздно что-то делать.
Лари замолчала, как будто почувствовала какую-то подставу… И не зря, потому что эта самая подстава сейчас стояла рядом с ней, и сложив руки перед грудью, довольно улыбалась.
— Илария, — наконец, насладившись выражением шока на её лице, начал Тамир. — Глупость ты моя… Хм, я уж не спрашиваю откуда в твоей прелестной головке столько матерных слов… причём все в мой адрес. Это сосем другой разговор. Но, ответь мне, золотце, как именно, по-твоему, я должен себя с тобой вести?
