— Ребус или не ребус, но МакЛауд с этой задачей справился. Потом Кассандра уехала. Вся история заняла буквально две ночи и день.
— Очень хорошо, — проговорила Кедвин. — Но на кой черт было ломать голову над бредовым предсказанием, когда вполне возможно придумать что-нибудь попроще?
— А что придумала ты?
— Когда мы с этим мерзавцем встречались? — Кедвин фыркнула. — Ну, это было в доме, в придорожном трактире. Я плеснула ему в лицо кипятка, когда он попытался меня околдовать, а потом сунула головой в очаг. Огонь там не горел, зато было полно золы. А какие вокальные изыски, когда не прочихаться! Так что обошлось без пророчеств. Ему тогда еще повезло, он мог и не дожить до названных сроков.
— Действительно, просто и эффективно! — хмыкнул Митос. — И никакой мистики. Но сложности всюду можно найти, было бы желание. Ладно, о Кантосе можно забыть. О Кассандре тоже, пока. Так вот, спустя некоторое время после всех этих событий, в Секоувер приехал я…
Кедвин снова молча слушала: о его возвращении в Секоувер, встрече с двойником-имитатором, трагической развязке истории с Ингрид Хеннинг.
— …МакЛауд очень болезненно переживал историю с Ингрид, но оправился поразительно быстро. Я тогда предпочел считать это хорошим знаком. Наконец он научился выбирать меньшее из двух зол.
Потом появился Кронос. Позже я понял, что его навел на след мой неудачливый подражатель, но тогда это было неважно, потому что он нашел меня. Больше того, сумел застать врасплох, что немногим удавалось. Я оказался перед выбором: согласиться снова быть с ним заодно или лишиться головы на месте. Второй вариант был для меня неприемлемым. Вот когда ожили все мои прежние страхи! Пообещав вернуться к моему «брату», я, освободившись, первым делом бросился к МакЛауду.
Меня царапнуло досадой, когда и тут, видя меня растрепанным и напуганным, он не спросил, что со мной случилось, больше того, перебил, когда я попытался заговорить о своем. Он не знал, с чем я к нему пришел, но уже был уверен, что это менее важно, чем его вопрос.
Он спросил, знаю ли я что-нибудь о Бессмертном по имени Кронос. Ответить я ничего не успел, потому что появилась Кассандра. Не вошла с улицы, а вышла из апартаментов МакЛауда. И сразу схватилась за оружие. Я растерялся настолько, что не смог придумать ничего лучше, чем сказать, что не знаю ее. Пока они с МакЛаудом разбирались, кто есть кто, я успел скрыться. Подумав, понял, что здесь на помощь лучше не рассчитывать. Он уже знал о Кроносе, в его доме была Кассандра. Значит, она и обо мне ему расскажет, причем понятно, как именно она меня изобразит.
Я предпринял последнюю попытку. Отправился к Кроносу и попытался объяснить ему, что не хочу больше возвращаться к той жизни, что я стал другим. Он посмеялся. Сказал, что я обманываю себя, что на самом деле хочу вернуться к той жизни. Он отлично видел мои сомнения. Единственным результатом моей попытки объясниться с ним стало мое клятвенное обещание убить МакЛауда и принести Кроносу его меч в качестве доказательства моей преданности.
Это было концом всего. Я вернулся в отель и собрал вещи. Кроме бегства, мне ничего не оставалось. Но уехать не успел. На стоянке появился МакЛауд. Он, видите ли, жаждал услышать от меня самого, правду ли сказала Кассандра! Я пытался объяснить, что все меняется, что прошли тысячелетия, но его интересовало одно — да или нет. Понимаешь? Он хотел уложить жизнь — мою жизнь! — все, что я прожил и пережил, в два коротеньких слова! Моего «да» для него было вполне достаточно. Но тут я не выдержал. Этот напор, этот прокурорский тон, после всего, что уже случилось за день! В общем, я сорвался. Наговорил ему такого, чего лучше было не говорить. И что не знал другого ремесла, кроме убийств, и что был ночным кошмаром для людей той эпохи, и что на моем счету десять тысяч трупов…
— Что, в самом деле, десять тысяч? — впервые прервала его Кедвин.
— Откуда мне знать? Я не вел счета… Может, и так, тем более, что для моего возраста не такая уж это и большая цифра. Жизнь моя в то время, даже и до встречи с Кроносом, проходила бурно. Хотя убийцей-ремесленником я не был никогда, а как родился образ, пригодный для ночных кошмаров, ты уже знаешь. И какими кошмарами наказан за это «мифотворчество» я, знаешь тоже. Но МакЛауд все это принял за чистую монету. Сказал, что все кончено, и удалился. Нужно было видеть его лицо. Такая пропасть презрения и разочарования! Ненависти, судя по всему, я не стоил.
Митос вновь замолчал, встал, ушел к окну и стал доставать сигарету. Но, заметив, как дрожат руки, швырнул пачку на подоконник. Отвернулся и уставился в окно.
— Погоди-ка, — Кедвин встала и тоже подошла к окну. — Ты хочешь сказать, что он бросил тебя? Отмахнулся, даже не зная, что происходит?
— Очевидно, он считал, что знает достаточно.
— Нет, подожди. У МакЛауда есть свои странности, у кого же их нет. Но такое… Я знаю его. Не мог он так поступить, просто не мог!
