Но, с учетом недавних событий, считаться нужно не только с этим обстоятельством. Он снова начал перебирать в памяти события всех последних дней, проведенных в доме Митоса. Перебирать и искать во всем этом смысл или логику, которая поможет разорвать замкнутый круг.
Первое и единственное, что МакЛауд не собирался подвергать сомнению, — то, что поступать с ним таким образом права у Митоса не было. Неважно, ради каких побуждений. Значит, он должен не просто найти выход из положения, но и позаботиться о том, чтобы ничего подобного не повторилось, ни с ним, ни с кем-то еще.
Камень предупреждающе потяжелел. МакЛауд торопливо отогнал последнюю мысль и снова начал просто вспоминать последние дни.
Похоже, Митос в самом деле устроил так, что даже в мыслях проявить агрессию в его адрес МакЛауд теперь не может. Да, это усложняло задачу, существенно.
Он неспешно припоминал первые дни, проведенные во власти непонятной силы, все, что тогда говорилось, и делалось, и чувствовалось. На деталях своей попытки избавиться от зависимости с помощью Кассандры он останавливаться не хотел. Последующее решение все же признать над собой власть Митоса было для него вынужденным. Просто не нашлось других способов защититься.
Его бросило в жар при мысли о ссоре с Кассандрой и внезапной вспышке симпатии к Митосу. Как легко срывались с губ невесть откуда пришедшие на ум фразы! Как страшно и больно стало потом, когда их смысл дошел до сознания!
Это не его мысли. Не его слова. Не его чувства.
Проклятие! Не раз и не два им пытались управлять, хитростью подталкивая к нужному решению. Но навязывать ему чужие мысли вот так!
Волна отвращения и жгучей ненависти захлестнула его.
И тут же в виски и затылок стальными когтями впилась боль такая, что едва не погасила сознание. МакЛауд рывком сел на кровати и схватился за голову. Осторожно вздохнул, выпрямился.
Вскоре стало немного легче.
Ему припомнилось, как он справился с Ариманом. Равновесие и внутренний покой…
Он сел поудобнее, еще раз вздохнул и закрыл глаза.
Погружение в транс получилось неожиданно быстрым. Понемногу остатки тревоги и боли ушли, остались тихий свет и покой.
Он уже пытался пойти этим путем, но сделал ошибку. Взгляд, обращенный вовне, не дает разглядеть то, что внутри. Сопротивление рождает агрессию, круг замыкается…
Решение может быть очень сложным и очень простым, но оно должно вырасти в тебе…
…вырасти в тебе…
…Воздух наполнился неслышным звоном, возникло восхитительное чувство парения, и МакЛауд, со смесью недоумения и радости, понял, что почувствовал собственную ауру. Ничего подобного с ним до сих пор не происходило, и поначалу он просто купался в новом ощущении, пока не понял, что оно не исчезает и не исчезнет от неудачного вздоха.
Тогда он заметил еще кое-что.
Ауру он воспринимал, как облако, состоящее из мелких искр, в основном белых или с едва заметным оттенком голубого и зеленого. По мере того как уходили остатки вызвавших боль темных эмоций, это облако наполнялось светом, похожим на солнечный. Среди массы искр-пылинок ярко сиял бело-синий огонек. От него и рассыпались голубоватые блики.
Решение проблемы возникло в сознании МакЛауда стремительно. Он мысленно потянулся, всколыхнув мерцающее облако, и начал потихоньку сгонять голубые искры ближе к яркому огоньку. А вокруг, тоже сферическим облачком, собрал самые яркие «солнечные» искры. Само собой пришло понимание, каким образом можно и вовсе вытолкнуть синие огни из белого облака — нужно только видеть, куда.
МакЛауд открыл глаза и медленно перевел дыхание. Напряжение, необходимое, чтобы удерживать контроль над аурой, находясь в сознании, было огромным. Но нужно было выдержать — один раз, может быть, всего несколько минут.
Он осторожно спустил ноги с кровати. Встал. Чувство было такое, будто на плечи навалился груз, достаточно тяжелый, чтобы заставить дрожать колени.
Но ничего. Он справится.
Митос не пошевелился, когда МакЛауд вошел в его спальню, освещенную только неярким светом ночника. «Твои чувства мне открыты», внезапно вспомнились МакЛауду его слова. Значит, теперь он ничего особенного не чувствует. Значит, фокус удался!
Но что дальше?
МакЛауд подошел к кровати и остановился. Что он собирается делать? Убить Митоса он не может. Но тогда что?
Митос пошевелился, открыл глаза и недоуменно уставился на МакЛауда.
— Дункан?.. Что ты здесь?..
МакЛауд шагнул вперед, сгреб Митоса за оба запястья и, закинув ему руки за голову, с силой прижал к постели.
Даже при свете ночника было видно, как Митос побледнел. Глаза его распахнулись, отчего лицо сделалось очень молодым и беззащитным. Этого мгновенного замешательства оказалось достаточно. Пусть на секунду, на полсекунды, но МакЛауд почувствовал, как они меняются местами, почувствовал прикосновение к ауре Митоса — и понял, что победил.
Невидимый груз, давивший ему на плечи, исчез, вместе с искрой чужого Огня в его ауре. Одной рукой он схватил камень и сдернул его с себя, разорвав тонкую цепочку. Мельком глянул, убеждаясь, что кристалл больше не светится, и с наслаждением отшвырнул его в сторону.
И повернулся к Митосу.
