Путь к Цусиме полностью

За разрешение этой задачи смело и самоуверенно[273] взялся 3. П. Рожественский, сделанный во время похода вице-адмиралом и генерал-адъютантом; но и он довел наш флот только… до Цусимы.

Переход из Финского залива до Корейского пролива бил сделан нашей эскадрой довольно удачно, если не считать нелепого столкновения броненосной части эскадры с гулльскими рыбаками, во время которого мы расстреляли также и свой крейсер "Аврора". Поэтому Рожественский, по-видимому, верил в свою счастливую звезду"; пред боем он возложил излишне большую надежду еще и на "счастливую дату" 14 мая[274], и на "счастливый туман", который утром 14 мая 1905 г. густо окутывал его эскадру.

И вот под прикрытием этого тумана наша тяжеловесная, нестройная армада двинулась в путь на Владивосток через Корейский пролив, имея хода местами не более 6–5 узлов, в надежде пройти через пролив незамеченной неприятелем…

Это был ее крестный путь. Час возмездия России за грехи ее прошлого приближался…

ЦУСИМСКИЙ БОЙ… Описание этого боя, единственного в своем роде, будет занимать в истории одно из самых тяжелых и печальных страниц.

Глубокий трагический отпечаток эта морская встреча двух враждующих сторон носила на себе в том именно, что это был в сущности не равный бой двоих, одинаково готовых к этому, одинаково искусных и сильных соперников, а только бойня, только беспощадная экзекуция, произведенная одним противником над другим. Но это была такая экзекуция, конечным и обидным результатом которой явилась гибель многих тысяч людей, принявших свою мученическую кончину за неисчислимые, десятки лет копившиеся, грехи других людей, которые живут безнаказанно и ныне…

По поводу характера этого боя, отец одного из наших товарищей, погибших в этом сражении, написал в "Новом Времени" (1905, № 10.517) следующие строки:

"Я гордился бы геройской смертью моего сына, я завидовал бы ему, если бы он положил свою душу с пользой для родины. Но у меня отнято и это утешение. Нестерпимо обидно, что сын мой пал в битве, которая принесла России не славу, а позор, — в битве, не нужной, унизительной для нас, во всех своих подробностях. Страшно подумать, что сын мой погиб, вернее, что он был потоплен, даром, понапрасну, и что этот вопрос был решен его командиром еще до выхода эскадры из Кронштадта. "Победы не будет", сказал в своей застольной, откровенной речи капитан Бухвостов, "нас разобьют Японцы", но все мы, как овцы, гонимые на бойню, должны покорно идти и умереть. Как будто готовность умереть от руки врага — это все, что требуется от воина; как будто такая смерть сама по себе нужна и полезна для родины!.."

На суше и на море у Японцев была строго проведена в жизнь одна и та же тактика: они заставляли нас принимать бой и беспощадно нас били в той самой обстановке, которую они знали до тонкостей, наизусть, и которая была для них вполне благоприятна, делала их господами положения, а нас всегда неизбежно вела к позорному поражению. Рожественский повел всю свою эскадру во Владивосток напрямик через Корейский пролив и сделал только то, что нужно было Японцам, т. е. попал под Цусимой в приготовленную ему западню; тут оказался в полной готовности налицо и весь боевой флот адмирала Того и все благоприятные условия для вражеского нападения на всю нашу непригодную к серьезному бою армаду: ширина пролива сравнительно небольшая, — около 25 миль (43 в.); с востока к нему прилегают берега Японии, с запада расположен остров Цусима, путь на север заградила эскадра Того, а с юга нашу эскадру окружили легкие японские крейсера и миноносцы[276].