Путь к Цусиме полностью

Ha этом и было основано заблуждение, что Япония не решится объявить нам войну, и создалась уверенность, что войны не будет. Таково было "мнение морского министерства[54], представленное правительству и министру иностранных дел". А вступив на путь отрицания слабости нашей эскадры в Тихом океане, морское министерство заранее отрезало себе возможность своевременно потребовать кредиты на спешную подготовку подкреплений, в которых так нуждались наши морские силы на Д. Востоке.

При выяснении состава эскадры, которая будет для этого послана, руководствовались главным образом мнением самого Рожественского[55], а когда он ушел со своей эскадрой, пошли разговоры об усилении ее, началось снаряжение новых отрядов из оставленного им старья, начались хлопоты о приобретении крейсеров у Чили и Аргентины, не увенчавшиеся успехом… Но тут уже сразу наступает такая темная путаница во всех отношениях между инстанциями, разбросанными по всем частям земного шара, что говорить об этом считается еще пока несвоевременным[56].

Когда пришло время отправлять эскадру Рожественского, морской путь из России на Д. Восток был совсем не обеспечен угольными станциями. Начали вырабатывать концессии на доставку угля в пути, но выработали только обычные образцы интендантской "работы".

Ежегодный бюджет нашего морского ведомства достигал в последнее время 115 миллионов рублей. Это почти вчетверо больше соответственного бюджета в Японии… И не мудрено. В состав этого бюджета у нас входит целая масса трат непроизводительных, баснословно высоких и прямо невероятных с точки зрения небюрократической. В морском ведомстве, да и в других, крупные бюрократические единицы у нас получают полностью свои сверхоклады, присвоенные должности, будучи не только на службе, но и потом, много лет спустя после этого, нередко даже после упразднения соответственной должности[57]. Благодаря этому, напр., должность морского министра в России оплачивается теперь шестикратным окладом на сумму в общей сложности около 115.000 рублей, — пятикратным окладом за ее бесславное прошлое и затем за настоящее[58].

Из этого бюджета до 40 миллионов рублей у нас тратилось ежегодно на судостроение и на ремонт судов. И невзирая на это, наш флот в Балтийском море оказался в начале войны в невозможно запущенном виде: когда понадобилось спешно отправить эскадру на Дальний Восток, сделать это было решительно нельзя; понадобилось менять котлы, чинить и менять ответственные части паровых машин, ставить новые аппараты, вооружение, доканчивать работы, запоздавшие на год и более[59]…

По мнению адмирала Бирилева[60], изложенному им в письме, которое было напечатано в газете "Нов. Время" в отмеченных выше непорядках виноваты были все, и начальники, и подчиненные, и все они "таскают головы на плечах только по неисчерпаемой милости Императора".

Вся организация морского ведомства, по словам адмирала Беклемишева, у нас была "приспособлена к мирной бюрократической деятельности", а когда открылись военные действия с Японией, то взаимные отношения главных частей управления в ведомстве, по словам того же адмирала, у нас могли быть кратко охарактеризованы следующим изречением, бывшим в Кронштадте у всех на устах: "Штаб воюет с Японцами поневоле, Технический Комитет держит нейтралитет, а Кораблестроение и Снабжение явно нам враждебны"[61]…

Перед войной с Японией мы не держали в Средиземном море никакого резерва; поэтому мы так сильно и запоздали с посылкою подкрепления Артурской эскадре. Раньше такой резерв, хотя и слабый, у нас там был. Надо было его развить, усилить[62]; вместо того осенью 1903 г. мы его совсем расформировали… А с 1905 года, опираясь на наш опыт, такой резерв в Средиземном море стала держать даже и Германия.

Благодаря этим непорядкам, мы послали нашу Балтийско-Цусимскую эскадру на Д. Восток не тогда, когда Японцы минной атакой обрушились на лучшие суда наши в П.-Артуре; — не тогда, когда, на виду у международного флота в Чемульпо, Японцы издевались над беспомощностью "Варяга" и "Корейца", которым растерявшаяся бюрократия в течение двух дней не давала знать о разрыве дипломатических отношений между Россией и Японией; — не тогда, когда наш тихоокеанский флот требовал себе поддержки извне, а только восемь месяцев спустя после этого и два месяца спустя его полного разгрома…

В параллель с этим следует привести пример полной мобилизации английского флота. В последний раз, после известного столкновения эскадры Рожественского с флотилией гулльских рыбаков у Доггербанки (в ночь с 8 на 9 окт. 1904 г.), английская эскадра по изданному приказу была мобилизована в 24 часа. Вот там есть активная морская оборона страны, a у нас ее, бесспорно, вовсе не было[63]…