Если считать эту цифру 12 за достоверную и принять во внимание все то, что было высказано выше относительно качественного коэффициента японской артиллерии, тогда мы его получим теперь уже равным 5 х 12, т. е. 60. Другими словами, в бою мы имели перед собой противника, артиллерия которого могла работать в 60 раз продуктивнее нашей. При совпадении всяких благоприятных для нас случайностей, уменьшим эту цифру в 2-3-4 раза, но и тогда на стороне нашего противника все еще остается громадный перевес, позволявший ему без особого труда истреблять наши боевые корабли…
Сам Рожественский после войны охарактеризовал действие японских снарядов в нижеследующих словах[173]:
"С первых же минут боя, от взрывов японских четырех-футовой длины снарядов, наши броненосцы потекли… Это действие производили не те снаряды, которые попадали в броню над водой, а снаряды, не долетавшие, те, которые взрывались под водой вблизи подводных частей. Так же точно текли бы и броненосцы японские, если бы у нас были подобные же снаряды; но наши снаряды имели малое разрывное действие… Потеки появились у нас после первых же японских выстрелов, потому что могучими ударами, переданными через воду, расшатывались заклепки, отворачивались листы, нарушалась непроницаемость расчеканенных швов и пазов. Нами принимались все, практиковавшиеся в течение восьми месяцев перехода, меры по заделке пробоин, по укреплению подпорами переборок, горловин, люков. Но дальнейшее действие японских снарядов в конце концов преодолевало нечеловеческие усилия, которые пришлось нам выказать: наши суда наполнялись водой до той меры, при которой они теряли весь свой запас плавучести, опрокидывались и тонули"…
Когда японский снаряд попадал в тонкую обшивку (5/6 — 3/4 д.), пробоина от такого снаряда получалась очень больших размеров, гораздо больше площади сечения снаряда; и края пробоины получались отогнутыми и свернутыми. Заделывать такие пробоины, обшивая их досками, было очень трудно. С другой стороны достаточно было часто небольшой брони, чтобы защищаться от снарядов, которые выпускались с большого расстояния. На корме "Орла" был сделан каземат из обыкновенной стальной брони в 3 д. толщиной. В бою 14 мая два раза попадали в него 6-и 8-дюймовые снаряды, и ни один из них не пробил этой легкой брони[174].
"Фугасные снаряды[175], которыми Японцы громили нашу эскадру 14 мая, совершенно не пробивали брони", пишет один из наших товарищей. "Не только закаленная круповская броня в 6–7 дюймов, но даже и мягкая трех-дюймовая броня казематов нигде не была ими пробита. Нормальным к поверхности ударом снаряда о башенную броню (каленую и толстую) была сбита лишь немного окалина со стали, а углубление было
1) у одного из наших новых броненосцев броневая плита в несколько сот пудов была сорвана силой взрыва со своих броневых болтов и была сброшена за борт;
2) в 10 саженях от борта крейсера "Олег" снаряд разорвался в воде, и при этом развилась такая громадная сила взрыва, что стальной борт крейсера на длине 14 фут. подался внутрь, дав стрелу прогиба в 10 дюймов[176];
3) один из снарядов влетел в амбразуру 12-дюймовой башни и там взорвался; стальная крышка башни (эллиптическая, размеры в ширину около 24 и 20 фут., толщина 4 дюйма) была сорвана с болтов, переломлена пополам и подброшена вверх футов на 50 (оттуда она снова упала на палубу); а из башни, по словам офицеров, видевших это явление взрыва с "Орла", вырвался в этот момент сплошной столб огня фут. в 60–70 высотой"…
"Не пробивая брони, японские снаряды превосходно доставали и людей, прикрытых броней, и аппараты: осколки залетали одинаково легко и в большие порты казематов, и в более узкие прозоры боевой рубки; офицеры, командиры башен, которым оставлены для наблюдения лишь узкие прозоры не больше дюйма шириной, лишались глаз от маленьких осколков снарядов; при попадании же снаряда в башню вблизи амбразур, осколки влетали в башню, поражали комендоров и производили иногда взрыв (пожар) приготовленных для стрельбы снарядов; в машины и кочегарни залетали и осколки снарядов, и оторванные ими куски разных аппаратов (напр., бронзовые зубцы шестерен от электрических лебедок и т. п.)".
"Пробивающая сила отдельных кусков снаряда была не особенно велика: внутренние каюты, напр., имели только вдавлины в своих бортовых переборках; точно также осколки, пробившие борт и внутреннюю переборку внешней каюты, почти лишались своей силы".
"Японский огонь делал совершенно невозможным для людей пребывание
