— Да нечего там отстраивать, — пожал плечами юноша. — Кроме груд щебня да остатков городских стен ничего не осталось. А после того, как государства приняли тот облик, который имеют сегодня, Кориота оказалась вдали от оживленных торговых маршрутов, так что люди туда возвращаться не торопятся… Зато, думаю, дряни вроде той, что мы встретили этой ночью, там самое раздолье.
— Жалко… — Иногда девушка мечтала о том, чтобы объехать весь мир, собственными глазами увидев его чудеса. Другое дело, что подобная перспектива не светила ни дочери достойного купеческого рода, ни, тем более, благородной наследнице Архистратига. Смешно — только в своем нынешнем качестве никому не нужной беглянки она получила пусть призрачные, но надежды на осуществление десткой мечты.
— Ну хочешь, съездим туда, как все закончится, — неожиданно предложил Ройвис, будто прочитав ее мысли. Правда, особой уверенности в голосе рыцаря не было — то ли сама идея путешествия ему казалась глупой и рискованной, то ли он попросту сомневался, что перспектива созерцания каменных обломков способна всерьез захватить Вету.
— Хочу! — мгновенно отозвалась девушка, вызвав еще одну добродушную усмешку.
Некоторое время сидели молча.
— Думаешь, война неизбежна? — попыталась Вета нарушить неловкую тишину.
— Судя по тому, что я слышал о Тагерисе Эргерион, Архистратиг мечтает если и не воссоздать Роадану во всем ее сомнительном величии, то войти в историю наравне с королевством, — невесело откликнулся Ройвис. — Конечно, он не обладает абсолютной властью, но до тех пор, пока он на коне, Ассамблея будет покровительствовать его инициативам. Война — дело прибыльное. О том, что стать второй Роаданой в глазах таэтис — удовольствие сомнительное, ваши негоции явно не задумываются.
Вета прекрасно поняла мысль рыцаря. Урок пошел имперцам впрок — они начали не только интересоваться тем, что творилось у них под боком, но и активно вмешиваться в чужие дела. Самим своим возникновением Ровандис обязан империи. Об этом не очень-то принято вспоминать, но именно имперские эмиссары поставляли втихую бунтарям оружие, имперские мистики не позволили роаданским «коллегам» сжечь заживо мятежные армии… Даже само название — Ровандис — таэтисское слово. Еще бы вспомнить, как оно переводится… Вроде, какая-то глупость вроде «свободный».
Девушка вздохнула. Наставник отзывался о таэтис с восторгом — в его глазах это были мудрые и могущественные создания, несоизмеримо более развитые, чем привыкшие потакать своим порокам и инстинктам люди. Хотелось бы в это верить, хотя нарисованный учителем образ не слишком-то соответствовал истории возникновения республики.
— По-моему, ты клюешь носом куда старательнее Леоры, — голос Ройвиса прозвучал глухо и зыбко, будто доносился из-под толщи воды.
Девушка дернулась и растерянно оглянулась. Кажется, она и впрямь начала засыпать прямо за столом. Впрочем, чего удивляться — гостиничный уют после лесных скитаний действовал на редкость убаюкивающе. И это не говоря о том, что ночка выдалась та еще.
— Угу, — пробормотала Вета, поднимаясь из-за стола. Ощущение, будто кто-то тайком подложил в живот здоровенный булыжник. И ноги еле шевелятся. — Я тогда, наверно, тоже пойду…
— Смотри не заблудись только. — Шутка это или рыцарь и впрямь полагает ее столь рассеянной, что залезть в чужую комнату для нее — плевое дело, Вета выяснять не стала.
Дальнейший путь стал намного веселее. По крайней мере, теперь четверке беглецов не приходилось изнывать от холода и духоты, ютясь вчетвером в одной палатке. Да и само бегство осталось позади — глупо бояться ровандисских разъездов, путешествуя по вельсийской территории. Хотя временами Вете все-таки становилось тревожно: конечно, ни одному армейскому разъезду и в горячечном сне не привидится устроить глубокий рейд по чужой территории. Но вот Сейнарис — совсем другое дело. Сыну Архистратига достанет наглости нарушить границу ради поимки сестры-беглянки. А то, что он, при желании, вполне способен установить ее местонахождение, выяснилось чуть раньше, да еще и способом, не оставлявшим сомнений в собственной надежности.
Через день перед четверкой путников встала стена первого на их пути вельсийского города.
— Твейси, — прокомментировал Дойвего, тщетно прячась под капюшоном от непрекращавшегося с самого утра дождя. — Вот уж не гадал, что однажды буду рад оказаться в этой дыре.
Дальнейший путь до окованных медью городских ворот проделали в мрачном молчании — погода не слишком-то располагала к долгим беседам.
— Кто такие? — поинтересовался разбойного вида детина, вылезший из караулки при приближении путников.
Дойвего молча продемонстрировал пластину с Звездоцветом.
