Его прикрывали хаки в особых тёмно-зелёных мантиях, забавно сливающихся с частями, такого же зелёного хитина.
Но обманываться не следовало, ведь, по соображениям Карафа, они были похожи на представителей особой магической части армии Маттабии. Коих даже у магически развитых хаков было не особо много.
А самыми сильными считались подразделения так называемой магической элиты, что имели за собой особую, долгую историю, по преданиям, получившие свои способности лично от Повелителя Земли.
Магов, этой элиты Маттабии особенно боялись, за их высокие познания и возможности в магии.
Были эти маги элитой? Нет. Настоящую элиту Маттабии он уже видел и даже сражался с ними. Это были рядовые маги, скорее всего их предел, это магия третьего ранга.
Не успели они вступить в бой, а маги выпустить атакующие заклинания, как позади их рядов послышались звуки боя.
Отчётливо услышав о подходе врага им во фланг, он понял, что скорее всего подкрепление хаков пряталось в подземелье и просто ждало нужного момента. Что и неудивительно, они эту крепость знают куда лучше.
Пока задние ряды были заняты боями, стоящий в дальнем конце командующий прокричал, тыча своей клешнёй в Карафа:
— Вот он! Принести мне голову «Сарванского Мясника»!
А кричал он это вышедшим из боковых дверей отрядам тяжёлой пехоты.
Эти солдаты уже были снаряжены получше. Их доспехи были выкованы уже из мифрила. А оружием выступали не только более крупные копья, но и такие же двуручные мечи.
Копейщики, сразу же сформировав шеренгу, двинулись вперёд. Мечники держались позади.
Не дожидаясь команды, под боевой рёв, укадзары, во главе с Гогоном, врезались в ряды копейщиков. Не смотря на потери.
Сам вождь буйволоподобных, громил тяжёлую пехоту ударами своего топора и кулака, пробивая шлемы одним ударом.
А затем, даже после получения разряда [Громовых копий], всё равно остался на ногах, благодаря боевым техникам.
И с разбега насадил одного из магов на рога.
«Безбашенный вояка. Вот она сила чемпиона Сарванской Арены.»
Не отставая от укадзаров, Караф с братьями с воинами, также ворвались в бой.
Пока Дорош и Гоэл крушили подходящих к ним пехотинцев, Караф устремился к командующему.
Как он и ожидал, будучи выходцем из работорговцев, он только языком чесать горазд.
Потому, всё что он мог, так это попытаться сбежать. Но бежать было некуда.
С разбега, двумя параллельными ударами, Караф разрубил тело командующего.
Развернувшись назад, он увидел, как выход из зала был заполнен сопротивляющимися воинами его кланов и Гогона. Натиск подходящих солдат Маттабии был всё сильнее.
Союзники Карафа гибли на его глазах, с каждой секундой.
С боковых дверей снова прорвалось подкрепление хаков.
Стараясь его остановить, Гогон и Гоэл двинулись в разные стороны, пытаясь их сдержать.
Караф поспешил на помощь брату.
Но сопротивление длилось не долго…
Выстрелы лучников с задних рядов, оставили несколько ран на теле Карафа, заставляя его отступать.
Но утащить за собой брата он не успевает…
Влетевшие в спину стрелы, прошили тело молодого зуркена насквозь.
Осознать смерть брата, ему не дал Дорош, таки сумевший оттащить ошарашенного старшего брата в сторону.
Вновь обернувшись на рёв Гогона, он увидел его сильно израненным. Чемпион арены бился изо всех сил, уже голыми руками, проминая доспехи пехотинцев. Но удары копий, всё больше подкашивали здоровяка.
Реки крови и болезненных криков Гогона смешались в смертельную мелодию.
Особенно, когда в него влетел [Громовой шар].
Поджаренное, кровавое тело Гогона, проткнутое во многих местах, копьями солдат Маттабии, рухнуло с громким гулом на каменный пол.
Караф мог лишь смотреть на это с широко открытым ртом.
Но и так он не мог простоять долго. Дорош оттолкнул его в сторону, спасая от града стрел. Тех, что пронзили уже его тело.
Бросившись к Дорошу, Караф был отвержен им. Отталкивая брата, тот попытался прокричал хриплым голосом:
— Беги, брат. Спасайся…
Не обращая внимания на слова брата, он подхватил его на руки и понёс к широкому окну, позади зала.
Скалистая поверхность была довольно гладкой чтобы скатится по ней вниз.
С пятью отрядами выживших воинов кланов и двумя отрядами выживших укадзаров, тех что были одними из сильнейших среди воинов погибшего Гогона, он выпругнул наружу.
С болью в ногах, споткнувшись и упав внизу, получив множественные ушибы, но они смогли спустится вниз.
Караф не мог сказать, что вело его сюда, скорее инстинкт самосохранения. Тот, что для сына гузарба был неприемлем.
Но внизу он окончательно оказался разбит. Ибо увидел сражающиеся остатки их войска с многочисленными отрядами хаков.
Теперь он уже не сомневался, что это была ловушка. Они поджидали их здесь, явно спрятавшись в подземелье крепости.
«Идиота кусок», только и мог подумать про себя Караф.
В порыве отчаяния, вспомнив о раненом брате, он обернулся к нему. Но увидел лишь замерший окровавленный силуэт Дороша.
Сжав в тряске челюсти, он снова бросил взгляд на сражающихся воинов. Их уже было не спасти…
Что нужно было делать, Караф был уже не в силах сказать.
— Караф, уходим отсюда, скорее! — обратился к нему один из его приближённых воинов
