— Да вот… — Брухтарк заглянул в свою сумку и вытащил отполированное до блеска разомкнутое кольцо из какого‑то светлого металла с крупным изумрудом в середине. — Амулет это, — пояснил маг, не дожидаясь вопросов. — Ауру… хм… изменять. Скрыть‑то не получится, а вот цвет поменять немного… В общем, без него никак. А означает… что гладкий — значит, не наследник. Камень — оно понятно. Герцогский. Вот… Огранка имперская — род древний.
— Всё понял, — кивнул Ушастый, — кроме одного: почему всё же герцогский?
Подземники переглянулись: говорить, что из‑за одной только цены, не хотелось — нечестностью попахивало. Отмолчаться тоже не получится. Как и просто заявить: «Так надо!»
Наконец, после минутного покашливания и похмыкивания, Багтург Ремень, нашедший, как ему показалось, уважительную причину, принялся объяснять:
— Да тут вот какое дело. Господин Гельд, он ведь как какой‑нибудь высокородный себя ведёт. Либо как герцогский сын, либо вообще как королевский. Ежели графский, к примеру, камень брать или вообще баронский, так не поймут. Всё время лезть будут. И хорошо, если только поединщики. А ежели войско кто своё натравит, а? Да ещё с магами? А?
Все присутствующие дружно посмотрели на мертвеца: боец‑то он, конечно, знатный, вот только маг необученный. Сумеет ли от кого серьёзного отбиться?
Ремень подождал, пока слушатели опять повернутся к нему, и продолжил:
— Во‑от! Значит. А к герцогу, да ещё и к магу, меньше лезть будут. Потому как герцоги, ежели узнают, что к одному из них неуважение выказали, молчать не будут. И короли не будут. Потому как сёдня на герцогского сына напали — а завтра на кого? На самого герцога? А послезавтра?… А герб… Его ж всё равно надо. Вот и… — короткие руки с широкими лопатообразными ладонями разошлись в стороны, показывая, что подземным мастерам деваться было просто некуда.
С минуту четвертьэльф пристально разглядывал Багтурга, после чего наконец‑то кивнул, принимая объяснение. Конечно, в то, что дела обстояли именно так, он не поверил, однако доказательств обратного не имел. Кроме того, уговорить мертвеца отправиться в путешествие стоило огромных трудов, и сейчас Элиранд опасался, что тот передумает. Наконец, в словах подземника присутствовало рациональное зерно: чем выше будет положение мертвеца, тем меньше буду приставать к нему равнинные. Да и уважение… Вот наряди Гельда обычным наёмником, и что тогда? Каждый второй из имеющих хоть какую‑то власть сначала позовёт: «Эй ты!» — а потом превратится в высохшую мумию. Нет, их жизни Ушастого не волновали, но ведь наверняка будут свидетели! А значит…
Элиранд усилием воли отогнал безрадостные видения возможного будущего и вернулся к настоящему. Дварфы успели распаковать очередной из принесённых тюков и сейчас наряжали мертвеца в доспехи: колет, воронёная кольчуга тонкого плетения с небольшим круглым зерцалом и такие же воронёные наручи и поножи, но не на ремешках как обычно, а на защёлках. Набедренников почему‑то не было. Как и латных перчаток.
Работали мастера со скоростью, выдававшей давнюю привычку, и не прошло и пяти минут, как один из них, отойдя в сторону, попросил:
— Ты, господин Гельд, подвигайся. Походи, руками пошевели, плечами… Нигде не жмёт?
Разбудила Злоглазого сигнализация. Магические нити, опутывающие кладбище, дёргались каждый раз, стоило кому‑нибудь из чужаков задеть их. Иногда та или другая ещё и звенели, сообщая хозяину о том, что один из пришельцев либо маг, либо имеет при себе сильный работающий амулет.
— Что ж вам неймётся‑то? — ворчал Тервиз, нашаривая босыми ногами тёплые тапочки. — Мало вас, недоумков, тут сгинуло? Всё лезете и лезете. Надоели уже. Собачек на вас спустить, что ли?
Собачками некромант называл небольшую — в пять голов — свору костяных гончих, собранную ещё в первые годы жизни при храме. На всякий случай собранную — вдруг Светлые, потеряв осторожность, всё же сунутся? Однако те не совались, и шустрая нежить большей частью спала в одном из давно забытых потомками древних склепов, подпитываемая окутывающей кладбище аурой Смерти и время от времени — когда на Злоглазого накатывала страсть к экспериментам — просыпающаяся, дабы послужить хозяину на ниве науки. Во всяком случае, последнюю сотню лет. А поначалу, когда местные гробокопатели ещё не привыкли, что и без того небезопасное занятие превратилось в смертельно опасное и даже безнадёжное, собачки «гуляли» едва не каждую ночь…
