Мертвец не пошевелился. Для начала, он не слишком понимал, зачем тратить драгоценное время на обучение пустой болтовне. Подопечным станет удобнее приказывать? А зачем? Хасси и без того всё прекрасно понимает.
Уловив в молчании лича скепсис, Тервиз принялся рассказывать ему о сложных ритуалах. Точнее, сложных для него, некроманта с опытом двухсот с лишним лет. Лич слушал внимательно. Что маги различаются по типу Силы и её количеству, он уже знал. Что по умению — тоже. А теперь получается, что есть ещё одно различие? То есть один может… Мог бы, если б его этому учили. Да. Так вот, один мог бы представить схему только какого‑нибудь простейшего заклинания, например, иглы тьмы, а другой — более сложного? И как это назвать?
Между тем, Наставник в качестве примера стал описывать заклинания поднятия. Мол, зомби или некростер — это очень просто, а умертвие или тот же лич…
Лич?! Мысль о появлении в родной долине ещё одного немёртвого мага Гельду не понравилась. Даже если тот окажется мирным и понимающим, то есть не будет убивать всех подряд и не захочет стать главным. Не меняя позы, мертвец напрягся, оскалился и от него повеяло смертью.
Почуявший неладное Тервиз торопливо заговорил:
— Твой отец, парень! Твой создатель! Он ведь был живым? Так? А живые не могут жить вечно! Если бы он попросил тебя, ты бы согласился? Ты бы сделал его личем? А?
Гельд застыл. Отец. Создатель. Отец‑создатель. Тот, кто отдал ему свою жизнь, когда он был слабым и глупым.
Почуяв, что немедленная опасность миновала, Злоглазый продолжил, но уже немного спокойнее:
— А я? Мне ведь тоже уже немного осталось. Если тебя попрошу я?
Склонив голову к плечу, мертвец посмотрел на сидящего перед ним жреца. Это не было вопросом. Гельд просто рассматривал старика, пытаясь решить, можно ли ему доверять, как отцу. Озёра тьмы в пустых глазницах, казалось, кипели. Теперь пришла очередь Наставника замереть. Конечно, в обычной магической схватке молодой лич был некроманту не противник, но то в обычной. Сейчас же должна была решиться судьба дела его жизни. В очередной раз. И потому оставалось только ждать…
— Жарко! — Мясник мотнул головой, заставляя освобождённые от стягивающего их шнурка волосы рассыпаться, и опрокинул на себя ведро.
— Нормально! — отозвался Шур, успевший избавиться от кольчуги и подкольчужной куртки. — Ты бы у нас в степи побывал. Летом.
— Может, и побываю, — Лиртво, успевший набрать в реке ещё воды, вылил её на широкую покрытую шрамами спину наклонившегося приятеля. — Вот сейчас господин Антир как всех обрадует, что планы изменились…
— Не‑е‑е, — протянул десятник, встряхиваясь по‑собачьи, — не обрадует. Торговое дело, оно порядок любит. Сказано — не пойдём, значит, не пойдём. Нам сейчас что главное, а?
— Да знаю я! — отмахнулся целитель и, подхватив ведро, осторожно, чтобы не расплескать, понёс его к стоянке. — Ты мне этим все уши прожужжал.
Зеленошкурый хмыкнул: маг больше не походил на испуганного жеребёнка, каким показался орку при первой встрече. Походная жизнь обветрила ему шкуру, расправила плечи, силы добавила… Нет, парень и раньше, конечно, слабаком не был. Для хуманса, во всяком случае. Но выглядел как‑то по‑домашнему. По хумасовскому домашнему, само собой. Сейчас же стал больше походить на воина. Молодого и глупого. Шурраг сам когда‑то таким был: нахальным, наивным… Н‑да, и доверчивым. В том смысле, что не ждал подвохов от первых встречных…
Потом, конечно, поумнел. Дырки в шкуре поспособствовали. Некоторые. Да и духи предков помогли. Это уж наверняка. Иначе как объяснить, что пару раз выжил только чудом? Не в родной степи, уже здесь, среди «цивилизованных»… Хотя Мясник излишней доверчивостью, конечно, не страдает, а с ними тогда пошёл явно от отчаяния — просто некуда больше податься было. Вот купец его и захомутал. И отпускать явно не хочет. То ли из‑за дел храмовых, то ли по натуре своей купеческой — как ни крути, а маг в караване полезнее пары хороших бойцов будет. Только мозгов бы ещё этому магу кто добавил, а то что ни драка, то со своими заклинаниями лезет. Постоянно одёргивать приходится. Чему‑то такому его тот мертвец научил, что парень никак не успокоится, каждый день свои магические тренировки устраивает, а при нападениях это, похоже, и пробует. Во всяком случае, никаких огненных шаров, молний или ещё чего. Просто стоял разбойник, а потом задёргался и упал. И ни следа на нём. В степи такое только сильные шаманы умели — уговорить духов чью‑то жизнь выпить или душу забрать. Но так то шаманы! Они никогда себя магами не считали, да и маги их за равных не держат. Мол, варвары.
