Уже здесь, дома в Новгороде, за мной пришли, в доме провели тщательнейший обыск — хорошо, что я успел спрятать самые ценные бумаги.
Помолитесь за раба вашего Бориса Ивановича Яновского, так как мне грозит суд за государственную измену.
<p><emphasis><strong>1868 г. Санкт-Петербург</strong></emphasis></p>Дома в своей комнате Глаша отдышалась, от души наплакалась — и тем самым немного успокоив расшатанные нервы после происшествия с Ромашевым, принялась собираться на новую работу к кирасиру Руденко.
В дверях столкнулась с сыщиком Свистуновым.
— Глашенька, что с тобой?! На тебе лица нет! Тебя кто-то обидел? — с тревогой поинтересовался он.
Глаша помотала головой.
— Что вы, Аристарх Венедиктович, у меня все хорошо! — попыталась соврать девушка, она до сих пор чувствовала на себе приставучие взгляды и липкие руки Ромашева, так что слезы наворачивались на глаза.
— Глашенька, что ты, что ты! — забеспокоился Свистунов. — Сядь, налей себе чайку!
От удивления брови взлетели на лоб у Глафиры. Чтобы Аристарх Венедиктович позаботился и проявил внимание о ком-то, кроме собственной персоны, да еще и предложил чаю горничной — это невозможно, это нонсенс! Такого просто не бывает!
«Какой он все-таки хороший!» — подумала девушка.
— Я помню, что у тебя сегодня выходной, но, может быть, ты дома останешься, отдохнешь? А то вон какая бледная! Может, мне сахарных коврижек напечешь? А? — заглядывая ей в лицо, осведомился хозяин.
«А… понятно, вот в чем причина такой заботы! В коврижках! А я-то уже подумала!»
Все стало на свои места, и Глафира была даже этому рада.
— Аристарх Венедиктович, — с улыбкой произнесла она. — Я обязательно вечером напеку вам коврижек, только вот схожу по одному важному делу и сразу же вернусь и приготовлю вам угощение! Я недолго! — сообщила она, вспомнив, что пообещала быть у Руденко вечером.
— Ты, видать, к ухажеру своему торопишься! — обиженно заявил Свистунов.
«Наверное, сильно коврижек хочет!» — решила про себя Глафира.
— А как же Дарвин? — кивнул на раскрытую тяжелую книгу сыщик. — Когда его читать будешь? Мы же договаривались! — снова обиделся он.
— Я вам обещаю, Аристарх Венедиктович, что сегодня после коврижек сразу же Дарвином займусь, — повеселела Глаша и, помахав ручкой Свистунову и Ваньке, побежала к Петру Петровичу Руденко.
<p><emphasis><strong>Новгородская область. Батецкий район. Наши дни</strong></emphasis></p>— Вы знаете, а показания Алексея Синицы подтверждаются данными медэксперта. Анатолий Синьков вполне мог сам упасть и сам сломать шею, подобный перелом основания черепа вполне мог произойти вследствие несчастного случая, — объяснял студенткам Дмитрий Князев. — Тем более ночь, темно, дороги не видно.
— А Синица не мог его столкнуть специально с этой горы? — спросила с любопытством Стефания.
