ЕДА. СОН. ФУТБОЛ. Повторить. Это три мантры Джексона Дженнингса-младшего. Всю свою жизнь он неустанно тренировался, чтобы однажды стать профессионалом. Никаких девушек. Никаких вечеринок. Никакого алкоголя. У отказавшегося от вечеринок, одинокого, скучающего Три-Джея лишь одно веселье — каждую пятницу вечером кататься по университетскому городку на своем грузовике. Но в ночь, когда на обочине дороги парень встречает Шарлотту Эдмондс, он задается вопросом, достаточно ли ему этих трех мантр. БОЛЬШОЙ. ТУПОЙ. КАЧОК. У Чарли нет времени на выходки Джексона. Не тогда, когда он ворует у нее еду или без конца дразнит, заставляя покалывать во всех нужных местах. Если у нее когда-нибудь и будет парень, она выберет того, кто не будет неандертальцем. С хорошими манерами и реальным временем, которое может провести с ней. Это точно не будет неуклюжий ребенок-мужчина, разъезжающий по кампусу на своем большом дурацком грузовике.
Переводчик: Светлана П.
Редактор: (С 1 по 9 главы) Виктория К., с 10 главы Лилия С.
Вычитка: Катя Л.
Обложка: Екатерина О.
Что за фигня?
Свет позади меня такой яркий, что я щурюсь, пытаясь поправить зеркало заднего вида. Поворачиваю его туда-сюда, так, чтобы фары, освещающие мою сетчатку, светили обратно на водителя, вероятно, теперь ослепляя и его.
Хорошо. Так ему и надо.
Придурок.
Замедляю скорость ниже предельной, осознавая тот факт, что безопасность кампуса и присутствие полиции усилились с тех пор, как в первом семестре на студентку напал водитель такси без опознавательных знаков. Более чем напал — она оказалась в больнице.
Заметно съеживаюсь при этой мысли, крепче сжимая руль.
Слева от меня медленно проезжает машина. Другая тянется передо мной, заставляя меня нажать на тормоз. Двигаюсь на десять миль в час ниже предельной скорости, барабаня пальцами по рулю. Тянусь, чтобы повернуть регулятор громкости вправо, делая музыку чуть громче — эта песня одна из моих любимых.
Жизнерадостная.
Привязчивая.
Сексуальная.
Мои мысли блуждают и останавливаются на разговоре, который у меня был ранее с моей подругой Клэр о том, как она расстается со своим парнем Донни — Донни-Гандон, как мы начали называть его за ее спиной, в основном потому, что аллитерация забавна. Будучи фулбеком[1] в университетской команде, Донни не мог держать свой член в штанах — или во влагалище одной девушки, особенно Клэр.
Она каждый раз прощала его и принимала обратно. Подруга простила бы ему каждую неосторожность, вероятно, потому, что она в какой-то степени охотница за спортсменами, а Донни направлялся в НФЛ, пока не порвал локтевую связку, отдавая пас. Травма выбила его на оставшуюся часть сезона и загубила его карьеру.
Бедняжка Клэр, ей так чертовски сильно хотелось стать женой профессионального футболиста.
Сейчас? Она ни за что не согласится терпеть его чушь, только не теперь, когда он вынужден закончить бизнес-школу и устроиться на работу в автосалон своего дяди.
Футбол был единственным, что нравилось этому парню. Разговоры с ним сводили с ума и в десять раз снижали уровень IQ. Он такой тупица.
Мне неприятно называть его тупым спортсменом, но…
Донни — тупой качек.
Маленький камень ударяется о мое лобовое стекло, выводя меня из ступора, — я понимаю, что ползу по этой дороге едва ли на законном минимуме и что совершенно трезва в пятницу вечером. Вздыхаю, когда машина впереди меня останавливается на светофоре, свет мобильного телефона виден отсюда.
Водитель проверяет свои чертовы сообщения.
Пыхтя, смотрю в зеркало заднего вида.
Позади меня грузовик подъезжает так близко, что тело, вероятно, не поместилось бы между двумя машинами.
Я немного подаюсь вперед.
Грузовик на дюйм продвигается вперед.
— Какого черта, чувак, отвали, — раздраженно бормочу я вслух.
Нет, «раздраженно» — это еще мягко сказано.
Раздражение нарастает, когда машина передо мной остается на месте, несмотря на то, что сейчас его очередь двигаться к знаку «Стоп».
— Езжай уже! — кричу я, хлопая ладонью по середине руля. — О, боже мой.
Свет ослепляет меня, и я моргаю, видя звезды.
— Какого черта, чувак!
Иногда я ненавижу грузовики — их водители думают, что дорога принадлежит им. Зимой, кажется, все еще хуже. Новость: то, что вы на голову выше всех нас, водителей обычных машин, не означает, что вы правите улицами. Это не значит, что вы должны быть засранцами и проноситься мимо всех, кто пытается добраться до места назначения целым и невредимым. Особенно по снегу.
Грубияны.
А этот придурок позади меня? Если бы он подъехал ко мне еще ближе, то был бы у меня в заднице.
Фактически…
Я прикусываю нижнюю губу.
Такое ощущение…
Я снимаю ногу с тормоза, двигаюсь вперед. Потом еще немного.
Грузовик повторяет мои движения.
Странно.
Водитель впередистоящей машины, наконец, снимает ногу с тормоза и на дюйм продвигается вперед, когда позади меня вспыхивают ослепляющие огни.
— Прекрати! — громко жалуюсь я.
«Серьезно. Прекрати это, чувак».
Но он этого не делает. Водитель грузовика снова мигает фарами — на этот раз дальним светом.
— Клянусь, если ты сделаешь это дерьмо еще раз… — угрожаю я, больше себе, потому что начинаю иррационально злиться.
Он делает это дерьмо снова.
В этот момент коса находит на метафорический камень, и у меня есть выбор: я могу либо успокоиться и продолжать ехать, либо могу припарковать машину, выйти и высказать этому безрассудному засранцу все, что думаю.
Я как всегда немного опаздываю на вечеринку, мой здравый смысл поднимает свою ответственную голову, и я ничего не делаю, кроме как сжимаю руль побелевшими пальцами, мои бледно-розовые ногти коротко подстрижены, блеск в лаке немного светится и мерцает.
Восхищаюсь этим зрелищем, несмотря на свой гнев.