Он посмотрел на мостовиков. Его люди были покорны, унылы, испуганы. Если откажутся бежать, их казнят. Если побегут, то попадут под волны стрел. Они не смотрели на далекую шеренгу лучников-паршенди. Они смотрели себе под ноги.
«Это твои люди, — сказал Каладин самому себе. — Ты должен их вести, даже если они этого не знают. И куда ты их поведешь, если будешь в заднем ряду?»
Он вышел из строя и обогнул мост; двое — Дрехи и Тефт — изумленно уставились на него, когда он прошел мимо. Точку смерти — середину первого ряда — занимал Камень, здоровенный смуглокожий рогоед. Каладин похлопал его по плечу:
— Камень, иди на мое место.
Мостовик вытаращил глаза:
— Но…
— Назад, быстро.
Камень нахмурился. Еще никто не пытался получить место впереди.
— Низинник, воздух ударить тебе в голову, — сказал он с сильным акцентом. — Хочешь смерти? Так почему не прыгнуть в пропасть? Так проще.
— Я старшина. Бежать впереди — моя привилегия. Иди.
Камень пожал плечами, но сделал, как велели. Никто не сказал ни слова. Если кто-то захотел, чтобы его убили, его дело.
Каладин окинул мостовиков взглядом:
— Чем больше времени у нас уйдет на то, чтобы опустить мост, тем больше стрел они смогут в нас выпустить. Будьте крепкими, решительными и быстрыми. Поднять мост!
Мостовики повиновались; внутренние ряды передвинулись под мост и расположились там по пять человек в ширину. Каладин стоял в первом ряду, слева от него был высокий и плотный мостовик по имени Лейтен, а справа — худощавый парень Мурк. Адис и Корл — по краям. Пятеро в ряд. Авангард смерти.
Когда все расчеты подняли свои мосты, Газ приказал:
— На приступ!
Они побежали — рванулись вдоль строя солдат, державших копья и щиты. Некоторые глядели с любопытством, возможно удивленные тем, как несчастные мостовики с такой быстротой бегут навстречу смерти. Другие отворачивались — не исключено, пристыженные тем, скольких жизней будет стоить их переход через эту расщелину.
Каладин смотрел только вперед, стараясь не прислушиваться к внутреннему голосу, который недоверчиво орал, что этот поступок неимоверно глуп. Он со всех ног несся к последней пропасти, сосредоточившись на строе паршенди. На солдатах с черно-красной кожей, сжимавших луки.
Сил летела рядом с головой Каладина уже не в облике человека, а в виде струящейся ленты света.
Луки поднялись. Каладин оказался в точке смерти во время неудачного штурма впервые с того дня, как попал в мостовой расчет. На это место всегда ставили новичков. Если те погибали, можно было не заботиться об их обучении.
Лучники-паршенди натянули тетивы, целясь в пять или шесть мостовых расчетов. Четвертый мост был явно в их поле зрения.
Выстрел.
— Тьен! — заорал Каладин, почти обезумев от усталости и крушения надежд. Он прокричал имя вслух — сам не понимая почему, — в то время как навстречу летела волна стрел, и внезапно ощутил неожиданный и необъяснимый прилив сил.
Стрелы достигли цели.
Мурк упал без звука, в него угодили четыре или пять стрел, и его кровь брызнула на камни. Лейтен также упал, а с ним и Адис, и Корл. Дротики с треском ломались о землю у ног Каладина, и не меньше полудюжины вонзились в дерево вокруг его головы и рук.
Каладин не знал, попали в него или нет. Парень слишком переполнился силой и смятением и продолжал бежать. По какой-то причине несколько лучников-паршенди впереди опустили свои луки. Он видел их мраморную кожу, странные красноватые или оранжевые шлемы и простую коричневую одежду. Враги выглядели смущенными.
Какова бы ни была причина, она подарила Четвертому мосту несколько драгоценных мгновений. К тому времени, когда паршенди опять подняли луки, расчет Каладина уже достиг расщелины. Его люди догнали другие мостовые расчеты — их осталось лишь пятнадцать. Пять не добежали. Мосты один за другим ложились поперек пропасти.
Под возобновившимся ливнем стрел Каладин крикнул мостовикам опускать. Одна стрела полоснула его по ребрам и задела кость. Молодой мостовик почувствовал удар, но не боль. Он пробирался вдоль боковой части моста, помогая толкать. Четвертый расчет с грохотом перекинул мост, пока ответная волна стрел алети отвлекала вражеских лучников.
Отряд верховых ринулся в атаку. Про мостовиков быстро забыли. Каладин упал на колени рядом с мостом, а его товарищи ковыляли прочь, окровавленные и раненые, — они отыграли свои роли в битве.
Прижав ладонь к боку, Каладин почувствовал кровь.
«Прямое рассечение, длиной всего лишь в дюйм, недостаточно широкое, чтобы представлять опасность».
Голос его отца.
Каладин тяжело дышал. Нужно было спрятаться. Над головой проносились стрелы, которые выпускали лучники-алети.
«Одни люди забирают жизни. Другие — спасают жизни».
Это еще не все. Каладин вынудил себя встать и, шатаясь, побрел туда, где кто-то лежал возле моста. Это был Хоббер; стрела попала ему в ногу. Он стонал, сжимая бедро.
Каладин схватил его под мышки и поволок прочь от моста. Раненый почти потерял сознание от боли и лишь невнятно ругался, пока парень затаскивал его в расселину за небольшим выступом в скале, где спрятались Камень и несколько других мостовиков.
