Аптекарь сказал, из одного стебля получается одна капля. Сколько тростинок понадобится Каладину? Он знал ответ на этот вопрос.
Столько, сколько получится собрать.
Молодой мостовик выбрался наружу и загрузил в телегу еще один булыжник. Подошел Камень; смуглокожий рогоед нес огромный удлиненный валун – никто, кроме него, не смог бы притащить такой в одиночку. Камень медленно шаркал ногами, Сил летала вокруг его головы и временами присаживалась на груз, не переставая наблюдать.
Парень поспешил на помощь. Камень благодарно кивнул. Вдвоем они затащили валун в телегу. Камень вытер лоб и повернулся к Каладину. У того из кармана торчал пучок тростинок. Каладин схватил их и запихнул под брезент.
– Что мы делать, если кто-то заметить эти штуки?
– Объясним, что я плетельщик, – сказал Каладин, – и хочу сплести себе шляпу от солнца.
Камень фыркнул.
– Может, я ее и впрямь сделаю. – Каладин вытер лоб. – В самый раз при такой жаре. Но лучше, чтобы никто ничего не заметил. У нас этот пучок, скорее всего, отберут просто потому, что он нам нужен.
– Правда быть. – Камень потянулся и посмотрел вверх, вслед взлетевшей Сил. – Я скучать по Пикам.
Сил указала куда-то, и Камень почтительно склонил голову, преж де чем последовать за ней. Она, однако, направив его в нужную сторону, порхнула обратно к Каладину. Покружилась лентой и упала на бортик телеги, приняв облик женщины в развевающемся платье.
– Он, – провозгласила Сил, вскинув палец, – мне очень нравится.
– Кто? Рогоед?
– Да, – сказала она, скрестив руки на груди. – Он почтительный! В отличие от некоторых.
– Отлично. – Каладин закатил еще один камень на телегу. – Можешь теперь привязаться к нему, вместо того чтобы надоедать мне.
Он попытался сказать это так, чтобы не выдать беспокойства.
Каладин привык к обществу девушки-спрена.
Спрен фыркнула:
– Я не могу привязаться к нему. Он слишком почтительный.
– Ты же только что сказала, что тебе это нравится?
– Нравится. И совсем не нравится. – Сил проговорила это искренне, словно не замечая противоречия, потом вздохнула. – Я подшутила над ним и привела к чулловой навозной лепешке. Он на меня даже не прикрикнул! Просто глядел на навоз, словно пытался понять, нет ли в нем какого-то скрытого смысла. – Она скривилась. – Это неправильно.
– Наверное, рогоеды поклоняются спренам, – предположил Каладин, вытирая лоб.
– Глупости.
– Люди верят и в куда более необычные вещи. В каком-то смысле, думаю, поклоняться спренам правильно. Вы же и в самом деле странные и волшебные.
– Я не странная! – возразила Сил, вскакивая. – Я красивая и четко выражаю свои мысли.
Она уперла руки в боки, но он видел по лицу, что это не от гнева. Девушка-спрен менялась с каждым часом, становясь все более и более… какой? Она не делалась в большей степени похожей на человека. Она обретала индивидуальность. И умнела.
Сил замолчала, когда подошел еще один мостовик – длиннолицый Натам. Он нес камень поменьше, явно стараясь не перетрудиться.
– Эй, Натам, – сказал Каладин, наклоняясь, чтобы взять камень, – как работается?
Натам пожал плечами.
– Ты вроде говорил, что был когда-то фермером?
Натам прислонился к телеге, игнорируя Каладина.
Парень опустил булыжник, подвинул на нужное место.
– Извини, что пришлось заставить всех работать, но нам важно получить расположение Газа и других мостовых расчетов.
Натам не ответил.
– Это поможет нам остаться в живых, – добавил молодой мостовик. – Уж поверь.
Натам снова пожал плечами и побрел прочь.
Каладин вздохнул:
– Лучше бы я спихнул вину за смену дежурства на Газа.
– Это было бы нечестно, – возмутилась Сил.
– Ну почему тебя так заботит честность?
– Заботит, и все тут.
– Да? – Каладин, пыхтя, взялся за очередной валун. – А приводить людей к навозным кучам – это как, честно?
– Это другое. Я пошутила.
– Что-то я не понимаю, как…
Он замолчал – приблизился другой мостовик. Каладин сомневался, что кто-то еще обладал странным даром Камня, позволяющим видеть Сил, и не хотел, чтобы люди заметили, как он болтает сам с собой.
Низкорослый жилистый мостовик назвался Шрамом, хотя Каладин не видел на его лице ни одного заметного рубца. Парень попытался поболтать с темноволосым мостовиком с резкими чертами лица, но ничего не вышло. Этот человек даже наградил его грубым жестом, прежде чем потопать обратно.
– Я что-то делаю не так. – Каладин покачал головой и спрыгнул с телеги.
– Не так? – Сил не сводила с него глаз.
– Думал, что спасение тех троих могло бы дать остальным надежду. Но они по-прежнему ко всему безразличны.
– Некоторые сегодня наблюдали, как ты разминался с брусом на плечах.
– Наблюдали, – согласился Каладин. – Но им наплевать на раненых. Всем, кроме Камня… но он всего лишь хочет вернуть мне долг. Даже Тефт не собирался делиться едой.
– Они эгоистичны.
