– Здравствуй, Адолин.
– Как прошла встреча с Ройоном? – Юноша попытался придать голосу веселость.
– Надежды не оправдались. В дипломатии я намного хуже, чем когда-то в искусстве ведения войны.
– От мира нет выгоды.
– Так все говорят. Но раньше у нас царил мир и все было прекрасно. Лучше, чем сейчас.
– Не было мира после Чертогов Спокойствия, – тотчас же ответил Адолин. – Жизнь на Рошаре есть борьба.
Это цитата из «Доводов».
Изумленный князь повернулся к сыну:
– Так-так, и кто это цитирует мне священные тексты? Ты?
Юноша пожал плечами, чувствуя себя глупо:
– Ну, видишь ли, Малаша довольно религиозна, и потому я сегодня с утра слушал…
– Погоди, – перебил Далинар. – Малаша? Это кто такая?
– Дочь светлорда Севекса.
– А та девушка, Йанала?
Адолин поморщился, вспомнив о катастрофической прогулке, на которую они отправились вдвоем. Ему еще предстоит сделать ей несколько милых подарков, чтобы загладить вину. Теперь, когда он ухаживал за другой, она не проявляла к нему и половины прежнего интереса.
– Все плохо. С Малашей перспективы, кажется, получше. – Он быстро сменил тему: – Я так понял, в ближайшее время Ройон с нами на плато не отправится.
Далинар покачал головой:
– Он слишком боится, что я попытаюсь его обхитрить. Возможно, было ошибкой обращаться сперва к слабейшему из великих князей. Он предпочитает притаиться и переждать ненастье, оберегая то, что имеет, чем принимать участие в рискованной игре ради чего-то более великого.
Далинар уставился на карту с отрешенным выражением лица:
– Гавилар мечтал об объединенном Алеткаре. Когда-то я думал, что брат добился своего, несмотря на все его заявления. Но чем дольше я работаю с этими людьми, тем больше понимаю, что Гавилар был прав. Мы потерпели неудачу. Покорили их, но так и не сумели объединить.
– Значит, ты все-таки собираешься обратиться к остальным?
– Да. Для начала мне хватит и одного союзника. По-твоему, кто бы это мог быть?
– Не знаю. Думаю, тебе стоит кое-что узнать. Пришло послание от Садеаса – он просит разрешения войти в наш военный лагерь.
Он хочет расспросить конюхов, которые заботились о лошади его величества во время охоты.
– Его новый пост позволяет предъявлять такие требования.
– Отец, – проговорил Адолин, подходя ближе и понижая голос, – мне кажется, он что-то замышляет против нас.
Далинар перевел на него взгляд.
– Знаю, что ты доверяешь ему, – быстро добавил Адолин. – И я теперь понимаю почему. Но послушай меня! Сейчас он занял идеальное положение, чтобы нанести нам удар. Король достаточно одержим и способен подозревать даже тебя и меня… знаю, ты это заметил. Все, что требуется Садеасу, – отыскать воображаемые «улики», которые свяжут нас с попыткой убить короля, и он сможет сделать так, что Элокар обратится против нас.
– Возможно, придется рискнуть.
Адолин нахмурился:
– Но…
– Я верю Садеасу, – прервал его Далинар. – Но даже если бы не верил, мы не можем запретить ему войти или помешать его расследованию. Мы не только будем виноватыми, с точки зрения короля, но еще и поставим под сомнение его авторитет. – Он покачал головой. – Если я хочу, чтобы другие великие князья приняли меня как своего главного военачальника, мне придется позволить Садеасу играть свою роль великого князя осведомленности. Я не могу использовать старые традиции, чтобы возвыситься, отказывая Садеасу в том же самом.
– Пожалуй, ты прав, – согласился Адолин. – Но мы могли бы хоть подготовиться. Не говори мне, что совсем не беспокоишься.
Далинар поколебался:
– Может быть. Садеас совершил агрессивный маневр. Но меня предупредили, что я должен делать. «Доверяй Садеасу. Будь сильным. Поступай с честью, и честь придет тебе на помощь». Вот что мне было сказано.
– Кем?
Далинар так посмотрел на сына, что тот все понял.
– Итак, теперь мы ставим на кон будущее нашего Дома из-за этих видений, – ровным голосом произнес Адолин.
– Я бы так не сказал. Даже если Садеас и впрямь замыслил что-то против нас, я не позволю ему просто так одержать победу. Но я также не буду наносить удар первым.
– Из-за того, что ты видел, – проворчал Адолин с растущей досадой. – Отец, ты говорил, что прислушаешься к тому, что я скажу об этих галлюцинациях. Ну так вот, выслушай меня сейчас.
– Это неподходящее место.
– У тебя всегда находятся оправдания. Я уже раз пять пытался с тобой поговорить, и ты вечно отсылаешь меня прочь!
– Возможно, я просто знаю, что ты скажешь. И понимаю, что это ничего не изменит.
– Или, может быть, потому, что ты не хочешь взглянуть правде в глаза.
– Адолин, хватит.
– Нет, не хватит! Над нами насмехаются в каждом из военных лагерей, наш авторитет и репутация убывают с каждым днем, а ты отказываешься предпринять что-нибудь существенное!
– Я не позволю своему сыну так со мной себя вести.
– Но позволяешь всем остальным? Отец, почему? Когда они что-то о тебе говорят, ты молчишь. Но стоит мне или Ренарину сделать хоть шажок в ту сторону, которую ты считаешь неприличной, нас ждет мгновенный выговор! Все могут лгать, а я не могу говорить правду? Неужели твои сыновья так мало для тебя значат?
Далинар застыл, словно получил пощечину.
