– Или он ни с кем не считается. Буреотец, до чего же мне не нравится смена градоначальников. Такое чувство, что я бросаю горсть камней, играя в шеелом. Что у нас выпадет, королева или башня?
– Скоро увидим. – Хесина бросила взгляд на Кэла. – Не позволяй словам отца лишить тебя самообладания. Он всегда ждет худшего в подобные моменты.
– Неправда, – возразил Лирин. – Назови какой-нибудь другой такой случай.
Она одарила его пристальным взглядом:
– Встреча с моими родителями.
Отец резко остановился и заморгал.
– Буря и ветер, – проворчал он, – будем надеяться, в этот раз не станет и наполовину так плохо, как тогда.
Кэл слушал с любопытством. Он никогда не встречался с родителями матери; про них почти не говорили.
Вскоре добрались до южной части города. Там скопилась толпа, и их уже поджидал Тьен. Он взволнованно размахивал руками и подпрыгивал.
– Хотел бы я чувствовать хоть половину его воодушевления, – пробормотал Лирин.
– Я нашел нам место! – нетерпеливо заявил Тьен и указал рукой куда-то. – У бочек с дождевой водой! Быстрей! А то пропустим!
Тьен побежал к бочкам и забрался на самый верх. Несколько городских мальчишек заметили его, один пихнул другого локтем, и кто-то что-то сказал, но Кэл не расслышал. Остальные начали смеяться над Тьеном. Кэл мгновенно пришел в ярость. Брат не заслуживал насмешек лишь потому, что был маленьким для своего возраста.
Но сейчас был неподходящий момент, чтобы разбираться с другими мальчиками, и Кэл вместе с родителями подошел к бочкам.
Брат улыбался ему, стоя на одной из них. Он собрал возле себя несколько любимых камней разных цветов и формы. Камни валялись повсюду, но только Тьен умел им удивляться. После недолгих колебаний Кэл забрался на бочку – осторожно, чтобы не потревожить камни Тьена, – и ему открылся куда лучший вид на процессию градоначальника.
Она оказалась громадная: не меньше дюжины фургонов следовали за черной каретой, запряженной четверкой лоснящихся вороных лошадей. Кэл против воли разинул рот. У Уистиоу была всего одна лошадь – такая же старая, как он сам.
Неужели один человек, пусть и светлоглазый, мог владеть таким количеством мебели? Куда же ее ставить? И ведь были еще и люди. Десятки их ехали в фургонах или шли рядом большими группами. А еще десятки солдат в блестящих кирасах и кожаных юбках. У этого светлоглазого имелась собственная гвардия.
Наконец процессия достигла поворота на Под. Ехавший впереди кареты верховой направил ее и солдат к городу, в то время как большинство фургонов продолжили путь к особняку. Кэл совсем разволновался, когда карета неторопливо въехала на площадь. Неужели он и впрямь увидит настоящего светлоглазого героя? По городу ходили слухи, что новый градоначальник, скорее всего, будет кем-то из тех, кого король Гавилар или великий князь Садеас наградил за подвиги в войне за объединение Алеткара.
Карета развернулась так, что дверь оказалась обращена к толпе. Лошади фыркали и переступали ногами; возница, спрыгнув, быстро открыл дверцу. Из кареты вышел мужчина средних лет с короткой, тронутой сединой бородой. На нем был фиолетовый сюртук с кружевными манжетами – спереди до талии, а сзади длинный. Под сюртуком золотая такама – прямая рубаха до икр.
Такама. Их теперь мало кто носил, но старые солдаты, что жили в городе, рассказывали о тех днях, когда эти рубашки были популярным предметом одежды воинов. Кэл не ожидал, что такама до такой степени напоминает женскую юбку, но это хороший знак. Сам Рошон выглядел староватым и обрюзгшим для истинного солдата. Но он носил меч.
Светлоглазый окинул толпу взглядом. На его лице появилась гримаса, словно он проглотил что-то горькое. Позади него из кареты выглянули двое. Юноша с узким лицом и женщина постарше, с волосами, заплетенными в косы. Рошон изучил собравшихся, потом покачал головой и повернулся, чтобы забраться обратно в карету.
Мальчик нахмурился. Неужели он ничего не скажет? Толпа, похоже, была столь же потрясена, и люди начали возбужденно перешептываться.
– Светлорд Рошон! – позвал отец Кэла.
Толпа притихла. Светлоглазый обернулся. Люди подались назад, и сам Кэл съежился под его суровым взглядом.
– Кто говорит? – требовательно спросил Рошон низким баритоном.
Лирин шагнул вперед, подняв руку:
– Я, светлорд. Ваше путешествие было приятным? Возможно, мы могли бы показать вам город?
– Как твое имя?
– Лирин, светлорд. Я лекарь Пода.
– А-а, – протянул Рошон, – ты тот, кто позволил старику Уистиоу умереть. – Лицо светлорда помрачнело. – В каком-то смыс ле ты виноват, что я оказался в этой жалкой, отвратительной дыре.
Он фыркнул, забрался в карету и захлопнул дверцу. Возница за несколько секунд собрал ступеньки, прыгнул на козлы и начал разворачивать упряжку.
Отец Кэла медленно опустил руку. Горожане тотчас же принялись шушукаться, обсуждая солдат, карету и лошадей.
Кэл сел на бочку. «Что ж, – подумал он, – наверное, воин и должен быть резким, так?» Герои легенд могут и забыть о вежливости. Как однажды сказал ему старый Джарел, убийства и красивые речи не всегда идут рука об руку.
