– Не повторяй моей ошибки, сын.
Кэл поднял глаза от фолианта. Отец сидел в другом углу операционной комнаты, одной рукой держась за голову, а другой сжимая кубок с вином. Фиолетовым вином – из тех, что сильнее всего пьянили.
Лирин поставил кубок на стол, и темно-пурпурная жидкость – цвета крови кремлеца – заволновалась и задрожала. В ней отражался буресвет от пары сфер, что лежали на конторке.
– Отец?
– Когда попадешь в Харбрант, обратно не возвращайся. – Голос Лирина звучал невнятно. – Не позволяй затащить себя в этот дурацкий захолустный городишко. Не вынуждай свою красивую жену жить вдали от всех, кого она знает и любит.
Это был один из тех редких случаев, когда отец Кэла позволил себе напиться. Наверное, все случилось потому, что матушка очень устала после работы и легла спать пораньше.
– Ты всегда говорил, что мне следует вернуться, – мягко возразил Кэл.
– Я идиот. – Лирин сидел спиной к Кэлу, уставившись на стену, озаренную белым светом сфер. – Я здесь не нужен. И никогда не был нужен.
Кэл посмотрел на фолиант. Он содержал изображения вскрытых тел с вытянутыми и распяленными мышцами. Рисунки были очень подробными. Каждая мышца сопровождалась соответствующей глифпарой, и он их все запоминал. Теперь он осваивал теорию хирургии, изучая тела давно умерших людей.
Однажды Лараль сказала ему, что людям не положено заглядывать под кожу. Эти фолианты с картинками были частью того, что порождало в соседях такое недоверие к Лирину. Заглядывать под кожу все равно что заглядывать под одежду, только хуже.
Лирин налил себе еще вина. Как сильно изменился мир за столь короткое время… Кэл плотнее стянул полы куртки, борясь с холодом. Пришел зимний сезон, но у них не было угля для жаровни, потому что пациенты больше ничего не приносили. Лирин не перестал их лечить и оперировать. Горожане просто не дарили ему подарков, следуя совету Рошона.
– Как же он мог так поступить… – прошептал Кэл.
– Мог и поступил, – сказал Лирин.
Он облачился в белую рубаху, черный жилет и желтовато-коричневые штаны. Жилет расстегнут, полы болтаются, точно кожа, содранная с человеческих тел на рисунках в фолианте Кэла.
– Мы можем потратить немного сфер, – нерешительно предложил Кэл.
– Они для твоей учебы, – резко возразил Лирин. – Я отослал бы тебя прямо сейчас, если бы мог.
Родители написали лекарям в Харбрант, прося допустить сына к вступительным испытаниям пораньше. Ответ пришел отрицательный.
– Он хочет, чтобы мы их потратили, – бормотал Лирин, с трудом ворочая языком. – Поэтому сказал то, что сказал. Пытается загнать нас в нужду, чтобы не осталось другого выхода.
Рошон на самом деле ничего не приказывал горожанам. Просто намекнул: если отец Кэла настолько глуп, что не берет платы за свои услуги, ему можно и не платить. Люди перестали приносить подарки на следующий же день.
Жители Пода взирали на Рошона со смесью обожания и страха. С точки зрения Кэла, тот не заслуживал ни того ни другого. Этого светлоглазого явно сослали в провинцию за злобу и порочность. Он определенно не имел права находиться среди настоящих светлоглазых, которые сражались на Расколотых равнинах во имя возмездия за убитого короля.
– Почему люди так стараются ему угодить? – Кэл обратился к отцовской спине. – Со светлордом Уистиоу никто так себя не вел.
– Они так делают, потому что Рошон неумолим.
Кэл нахмурился. Он что, совсем опьянел?
Лирин повернулся, в его глазах блеснул чистый буресвет. Взгляд у отца Кэла был на удивление ясный. Все-таки на самом деле он почти трезв.
– Светлорд Уистиоу позволял людям поступать, как им вздумается. И они не обращали на него внимания. Рошон дал понять, что он их презирает. И потому они из кожи вон лезут, чтобы ублажить его.
– Бессмыслица какая-то.
– Так все устроено. – Лирин начал играть с одной из сфер на столе, катая ее пальцем туда-сюда. – Тебе придется это усвоить. Когда людям кажется, что с миром все в порядке, они довольны. Но если мы видим дыру – какой-нибудь изъян, – то сразу же бросаемся все исправлять.
– Тебя послушать, так они поступают благородно.
– В каком-то смысле да. – Лирин вздохнул. – Не надо так сурово с нашими соседями. Они недалекие, верно, однако это все от невежества. Я не испытываю к ним ненависти. Мне отвратителен тот, кто ими манипулирует. Человек вроде Рошона может взять все честное и хорошее в людях и превратить в грязь под своими ногами.
Отец сделал еще глоток и опустошил чашу.
– Надо потратить сферы, – упрямо повторил Кэл. – Или отправить их куда-нибудь, отдать ростовщику – что-то в этом духе. Если их не будет, он оставит нас в покое.
– Нет, – негромко сказал Лирин. – Рошон не из тех, кто щадит поверженного противника. Он из тех, кто продолжает пинать. Я не знаю, какая политическая ошибка зашвырнула его сюда, но он явно не может отомстить своим врагам. Так что мы все, что у него есть. – Лирин помедлил. – Бедный дурень.
«Бедный дурень? – подумал Кэл. – Этот человек пытается нас уничтожить, и отцу больше нечего сказать?»
