Что случилось с той, прежней Лараль, с девочкой с длинными желто-черными волосами, которая любила забираться на скалы и бегать по полям? Теперь на ней было облегающее желтое шелковое платье – красивое платье взрослой светлоглазой, а волосы, уложенные в аккуратную прическу, были выкрашены в черный, чтобы спрятать светлые пряди. Ее левая рука скромно пряталась под длинным рукавом. Лараль и впрямь выглядела как светлоглазая.
Состояние Уистиоу – то, что от него осталось, – перешло к ней. А когда Рошону передали власть над Подом и подарили особняк вместе с прилегающими землями, великий князь Садеас назначил Лараль приданое в качестве компенсации.
– Ты, – сказал Риллир, кивнув Кэлу. У него был гладкий городской выговор. – Будь любезен, парень, принеси нам ужин. Мы поедим тут, в нише.
– Я не кухонный слуга.
– Ну и что?
Кэл зарделся.
– Если ты ждешь чаевых или чего-то в этом духе просто за то, чтобы принести мне тарелку…
– Я не… я хотел… – Кэл посмотрел на бывшую подругу. – Лараль, скажи ему.
Она отвела взгляд и проговорила:
– Ну хватит, мальчик. Делай что велели. Мы проголодались.
Кэл разинул рот и залился краской по-настоящему.
– Я не… я не собираюсь ничего вам приносить! – наконец выдавил он. – И не принесу, хоть завалите сферами. Я не мальчик на побегушках. Я лекарь.
– А, так ты сын… этого.
– Да, – сказал Кэл с гордостью, которая удивила его самого. – И ты меня не запугаешь, Риллир Рошон. В точности как твой отец не запугает моего.
«Не считая того, что они сейчас о чем-то договариваются…»
– Отец не говорил, что ты такой смешной. – Риллир прислонился к стене. Казалось, он старше Кэла не на два года, а на все десять. – Значит, ты считаешь постыдным принести человеку его еду? Неужели лекари мнят себя настолько выше кухонной прислуги?
– Ну, нет. Просто это не мое Призвание.
– А какое же у тебя Призвание?
– Делать так, чтобы больные выздоравливали.
– Но ведь если я не поем, то заболею? Разве это не твой долг – позаботиться, чтобы я был сыт?
Кэл нахмурился:
– Это… нет, это совсем другое.
– Сдается мне, то же самое.
– Слушай, почему бы тебе самому не принести себе еды?
– Это не мое Призвание.
– Ну так какое же у тебя Призвание? – огрызнулся Кэл, словно швырнув парню обратно его же слова.
– Я наследник градоначальника, – ответил Риллир. – Мой долг – повелевать, заботиться о том, чтобы люди посвящали время плодотворному труду. По этой причине я отдаю приказы бездельничающим темноглазым, ибо они должны приносить пользу.
Кэл медлил с ответом, ощущая растущую злость.
– Погляди, как работает его умишко, – сказал Риллир, обращаясь к Лараль. – Точно умирающий костер, который почти догорел и исходит дымом. О, смотри – он даже раскраснелся весь от жара.
– Риллир, хватит. – Лараль взяла его за руку.
Тот посмотрел на нее и закатил глаза:
– Иногда ты такая же провинциальная, как мой отец, дорогая.
Он выпрямился и, напустив на себя смиренный вид, повел ее мимо обеденного уголка в саму кухню.
Кэл рухнул на прежнее место с такой силой, что стул затрещал. Мальчишка-прислужник принес ему еду и оставил на столе, но это лишь напомнило Кэлу о его выходке. Он не стал есть, а просто сидел и смотрел на тарелку, пока в кухне не появился отец. Риллир и Лараль к тому моменту уже ушли.
Лирин подошел к нише и глянул на сына:
– Ты не ел.
Кэл покачал головой.
– Зря. Бесплатно же. Пойдем.
Они в молчании вышли из особняка в ночную тьму. Их поджидала карета, и вскоре Кэл опять сидел лицом к лицу с отцом. Возница вскарабкался на свое место, экипаж заколыхался, и, повинуясь щелчку кнута, лошади тронулись с места.
– Я хочу стать лекарем, – вдруг выпалил Каладин.
Лицо его отца, спрятанное в тени, было непроницаемым. Но в голосе звучало смущение.
– Я знаю, сын.
– Нет. Хочу быть лекарем. Не стану убегать на войну.
Тишина во тьме.
– Ты замыслил… такое?
– Да, – признался Кэл. – Это было ребячество. Но я принял решение и хочу изучать лекарское дело.
– Почему? Что заставило тебя передумать?
– Я должен знать, что у них в голове, – сказал Кэл, кивком указывая на особняк. – Они ученые, умеют плести сети из слов, и мне надо понять, как говорить с ними, как отвечать им. Не хочу сдаваться, как… – Он умолк.
– Как я? – со вздохом уточнил Лирин.
Кэл прикусил губу, но все-таки спросил:
– Сколько сфер ты согласился ему уступить? Для моего обучения в Харбранте что-то осталось?
– Я ничего ему не отдал.
– Но…
– Мы с Рошоном просто обсуждали, спорили о суммах. Я притворился, что вспылил, и ушел.
– Притворился? – растерянно переспросил Кэл.
Отец подался вперед и перешел на шепот, чтобы возница точно ничего не услышал. С учетом того, как карета подпрыгивала и как колеса скрипели по камням, вряд ли этого стоило опасаться.
– Рошон должен подумать, будто я вот-вот сдамся. Сегодняшняя встреча была для того, чтобы создать иллюзию отчаяния. Маска сильного человека, под которой прячется крушение всех надежд, – вот что градоначальник должен был увидеть и подумать, что достал меня. Что я наконец-то отступлю. Он опять меня пригласит, но сначала помаринует несколько месяцев.
– Но ведь ты все равно не сдашься? – шепотом спросил Кэл.
