- Убить можно и ложкой. Запросто, - сквозь зубы просветил ортанского монарха Кантор, сжав в пальцах ни в чем не повинную ложку. - Было бы желание. Я, кстати, умею.
- Я подозревал. - невозмутимо согласился Шеллар и спокойно продолжил: - А во-вторых, для данного случая - неразумно и неконструктивно. Я же вам обоим только добра желаю.
- Ну вот и не касайтесь, как вы сами сказали, болевых точек.
- Если рану оставить без надлежащей обработки, может начаться гангрена. - тем же наставительным тоном сообщил король.
- Ваше величество, - воскликнул, вскочив, Жак, - да отстаньте вы от человека! Ну неужели вы не можете хоть раз в жизни... засунуть куда-нибудь свое любопытство. Хоть на время. - Шут почти всхлипнул, в голосе звенели боль и ярость. - Нет, обязательно надо докопаться, и ведь тему-то выбираете - самую болезненную, о которой и думать-то не хочется, а не то что говорить! Всё вам надо выяснить, на поверхность вытащить, по полочкам разложить! Да уж... Садизм - это профессиональное качество. В Департаменте Безопасности. И не только!..
Кантор и Шеллар, не сговариваясь, с одним и тем же выражением полнейшего изумления воззрились на шута.
"Идиот", - устало констатировал внутренний голос. - "Амулет выкинул? Вот теперь исправляй, что натворил".
- Да ладно, Жак, - Кантор твердо положил ладонь на уже сжатые в кулак пальцы шута. - Брось... Я понимаю, его Величество хочет как лучше... только вот получается, гм, не всегда. Я вот тоже утром хотел - как лучше, - с усилием проговорил он.
"Всё равно ведь рассказать придется, чтоб вас!"
Изумление в королевском взгляде уступило место пониманию:
- Кантор, ты что - без амулета?
Мистралиец кивнул.
К его удивлению, нагоняя за несанкционированные эманации и распространение негативных эмоций не последовало.
- Что ж, - с некоторым удовлетворением проговорил Шеллар, - теперь я, по крайней мере, представляю себе твое душевное состояние. И утверждаюсь во мнении, что, как человек небезразличный, должен знать причину. Так что ты имел в виду, сказав: "Хотел как лучше?"
- Позаботился о желудке любимой жены, разом проглотившей прорву маринованных улиток... - сквозь зубы процедил Кантор с таким видом, словно ему только что споили ведро уксусного рассола из-под упомянутых улиток. - Ваше Величество, если вы действительно желаете добра, то лучше сделайте что-нибудь с журналистами. Чтобы они не сидели у меня на заборе, как мой прадедушка у Элмара, пытаясь каким-нибудь боком выяснить, Эль Драко я или всё же нет, и взять интервью. А то ведь до греха дойдет - перестреляю когда-нибудь.
Кантор взял стакан и налил себе, не дожидаясь, пока сочувственно глядящий Жак догадается претворить свое сострадание в единственно необходимую сейчас материальную форму. Вихрь Огня и странной, попирающей все каноны музыки, подхвативший его там, на мосту, а потом в ресторанчике, и почти вынесший из черной бездны к свету, схлынул. Огонь притих, словно переводил дыхание. На душе вновь стало тоскливо и мерзостно, как в осеннюю слякоть.
Но значит, Ольга пошла искать его?
Беспокоится...
А может, она все-таки его еще любит?
- Кантор, не уводи разговор от темы, - не подался на провокацию король Ортана, - О журналистах поговорим позже. Если они действительно так тебя достали, мы с ними разберемся. Сейчас меня интересует другое. Так значит, Ольга... Я уже не спрашиваю, что именно она тебе сказала... потому что у меня тут появилась совершенно неожиданная мысль. Ольга тебя обидела. Хотя ты не давал ей никакого повода. Она завелась на пустом месте, так?
- Ну... можно сказать и так, - нехотя проворчал мистралиец, которому всё же претило жаловаться на любимую женщину.
- Очень хорошо... - протянул король с удовлетворенным видом, разглядывая кольца дыма от сигары Кантора. - Кстати, Ольга курить, случаем, не бросила?
- Бросила. Не знаю уж, на время или насовсем, - немного удивленно отозвался обиженный супруг.
- Прорва маринованных улиток... это первый раз с ней такое? Чем ты вообще жену-то кормишь? - с улыбкой поинтересовался король. Кантор уже открыл рот и хотел что-то выдать нелицеприятное, но Шеллар пояснил:
- Я уже не помню, кто мне об этом говорил, но кажется о кулинарных талантах вашей поварихи знают многие, и были даже попытки ее переманить... Так что... Всякие соленья и маринады, значит, в изобилии у вас водятся?
- У нас много чего водится, - проворчал Кантор, который соленья предпочитал в основном в виде закуски и как раз сейчас был бы не против отведать чего-нибудь этакого. А потом опять запить.
- О вашей интимной жизни я не спрашиваю... - начал король, но увидев взгляд Диего и стиснувшие рюмку пальцы, быстро докончил: - потому что абсолютно уверен, что тут-то как раз всё в порядке. И потому что мне всё это знакомо. Даже слишком. Она ещё не ревновала тебя? - осведомился король с неожиданно мягкой и задумчивой улыбкой. - К поклонницам, к придворным дамам...
- Разве что к нотной тетради... - хмыкнул Кантор и воззрился на короля. До него начало доходить. - Вы на что это тут намекаете, ваше величество?!
