— Знаете что, я нас спасу, — Лина спотыкаясь, приближалась к обрыву. Он почему-то так напомнил ей тот, с которого начался ее со Скимом путь. Нехороший холодок пробежал по спине, — Ну или хотя бы Вас спасу!— Что вы делаете?— Мне всегда хотелось проверить одну теорию… — начал он совершенно изменившимся тоном.— Теорию? — Лина оборачивалась, глядя на Скима. Попыталась упереться ногами, вывернуться, но сильная рука Волгина не дала ей сдвинуться с места.— Да, и кажется, мне представился такой случай! — глаза старого революционера заблестели странным нездоровым блеском. Он учащенно задышал, облизнул губы.— В чем же заключается ваша теория? — Лина никак не могла понять, что происходит, и Ским и Волгин ведут себя более чем странно. Это начинало ее раздражать. Чужемирец сощурил глаза:— Если он, — Волгин махнул рукой в сторону Скима, — Сейчас не упадет замертво, значит я могу вернуться домой! — Волгин схватил ее за локти, резко развернул, и с усилием швырнул вниз с обрыва.
— Так! Значит, пусть он будет барроканским шпионом. — Двое сидели в полутьме маленькой каморки с наглухо закрытыми окнами и, размахивая бокалами с вином, разрабатывали план. — Барроканцы там как? Посла своего отозвали?
— Отозвали! Пусть будет барроканским. — Пустой бокал звякнул о столешницу. Говорящий потянулся за кувшином, — Значит, его наняли совсем молодым, выучили нашему языку, подготовили к работе на местности…
— Как они могли его нанять? Совершенно нищее княжество!
— Ну так они ему пообещали могущество и все такое. Купили раба, просекли, что внешность у него подходящая, подготовили… — вдохновенно вещал первый собутыльник.
— Как-то все за уши притянуто, — поморщился второй.
— Слышь, а тебе что, по кабакам документальные свидетельства предъявлять?
— Тоже верно, — нехотя согласился ворчун.
— И вообще, чем абсурднее история, тем охотнее ей верят, — стукнул снова пустой кружкой о столешницу первый.
— Тогда ему надо молнии в заду и глаза огненные! А то какого демона его все боялись? — В голосе второго звучала ирония.
— С молниями это ты переборщил, а глаза какие-нибудь нечеловеческие сделать. — Первый азартно потер подбородок, — Надо, чтобы он народу противен был!
— Зрачок ему вертикальный!
— Лучше горизонтальный, как у козла!
— Точно! И демонов он не победил! Он с ними заодно!
— Демоны похитили его душу и дали ему силы взять ключ!
— Погоди, ты же в предыдущей истории рассказывал, что ключ — фальшивка, а настоящий у Величайшей!
— Так то другая история, болван.
— Блин, — второй тихо икнул, — че-то я запутался, дай запишу.
— Я тебе запишу! — Первый в одну секунду протрезвел и вскочил на ноги. — Чтобы ни одного свидетельства! Ни одной закорючки! Только из уст в уста! Как народное свидетельство. Ты понял?
Побледневший ворчун испуганно кивнул.
— Так-то. Все. На этом сегодня остановимся. Чтобы эту историю о самозванце к концу недели знал весь город! — Первый поднялся, одернул сюртук и направился к выходу. Ему предстояло сегодня сочинить еще пару историй поизысканнее. Для совсем другой публики.
Столица еще не почувствовала перемен. Какие-то слухи по окраинам, сплетни в кабаках, данные исключительной достоверности, передаваемые страстным шепотом в столичных гостиных. Ничего конкретного. Маги уходят. Так они вроде и раньше уходили. Войска на север отсылают, так вроде как то ли разбойники, то ли нечисть на дорогах. Величайший о своем народе печется. Охраняет жителей.
Стали говорить о новом Источнике. Первое, что просочилось в народ, — на Севере нашли второй ключ. И кто-то его держит. Все были уверены, что в Замке у Величайшей ключ истинный. Так, значит, появился кто-то другой? Извне? Именно эти сомнения и недоумения умело подхватили агенты правителя. Целая сеть работала в кабаках, в храмах, в светских салонах. Лейтмотив был один — появился самозванец. Нигде, ни в коем случае не должна была прозвучать мысль о том, что ключом овладел внук предыдущего Величайшего.
На севере события шли своим чередом. Ским и его соратники отсыпались, залечивали раны, хоронили погибших.
Первую ночь провели в одном из деревенских домов, но потом кнест Левиан перебрался в замок. Он нашел комнату с уцелевшими окнами, растопил один из каминов, собрал по замку остатки мебели и даже каким-то чудом сохранившийся гобелен. Маги помогли восстановить кухню, Лина вымыла полы и домашнюю утварь. В замке снова можно было жить.
Левинколл изменился. Обретя хозяина и магию, замок ожил. Камень из сырого и серого стал вдруг надежным и теплым. Залы казались не пустыми, а светлыми и просторными. Окна, те, в которых остались стекла, радостно блестели даже в пасмурную погоду.
Ским много раз спускался в склеп. Пару раз с женой, но чаще один. Он бродил по замку, по самым его дальним закоулкам. Изучал подземелья, пытался вспомнить, где тайные проходы. Иногда Лина думала, что он просто знакомится со старым новым домом, иногда ей казалось, что он о чем-то разговаривает с камнями или меланхолично рассматривает реку, сидя на подоконнике в своей детской. Она не мешала ему. Чувствовала, что он хочет побыть один. Да ей и своих забот хватало.
Ским и Лина так и не переехали в комнаты, которые когда-то были спальнями семьи. Она понимала почему и ни о чем не спрашивала мужа. В конце концов, после угла в таверне, да даже после ее московской квартиры комната, что они занимали, казалась ей хоромами.
В общем-то, так оно и было. Если молодая кнесса правильно поняла, то это когда-то был кабинет при библиотеке. Сводчатые потолки, большие окна и сама форма комнаты наталкивали на мысли об этом. Рядом большой зал — место, где стоял письменный стол, шкафы для книг и бумаг.
Там-то сейчас и разговаривали трое соратников. Скиму явно не нравилось то, что он слышал. Он стоял, повернувшись к окну. Руки заложил за спину, плечи развернуты, подбородок высоко поднят, взгляд направлен куда-то вдаль.
