Путь Меча: Война полностью

Он очнулся в пылающем Элеоре. Но это было не его тело. Тяжелые королевские латы давили на плечи, в руке зажат меч с намертво слипшимися пальцами. Он сидел за грудой обломков, сердце бешено колотилось, а взгляд был прикован к одинокой фигуре в черном плаще, методично вырезавшей его товарищей. Это был он сам. Командир рядом дал резкий, немой жест: "Атаковать!". Атос в чужом теле, вместе с другими, ринулся вперед с бессмысленным криком – и попал под лезвие собственной катаны. Удар был молниеносным. Мир перевернулся, на миг он увидел свое отражение в стальном клинке – лицо незнакомого юноши, искаженное ужасом, – а затем тьма поглотила все. И начали мелькать обрывки: теплый дом, смех детей, запах хлеба из печи, дружеские похлопывания по спине, мечта о мирной жизни у моря... Жизнь того, кого он убил. Чужая жизнь, ставшая его проклятием.

Атос дернулся и сел, задыхаясь. Холодный пот стекал по вискам, сердце выскакивало из груди. Ночной холод лагеря резко контрастировал с адским жаром кошмара.

— Опять? — прошептал он, вытирая лицо дрожащей рукой. Плащ был влажным от пота. — Это... проклятье? — Он мысленно ухватился за пустоту, надеясь услышь знакомый, бесстрастный шепот Юмиры. Но тишина в голове была абсолютной. Уже больше трех месяцев – ни звука. Он начал забывать, что клинок на его поясе не просто оружие, а нечто живое и проклятое.

— Двигай, Атос. Приехали раньше, — над ним, облокотившись плечом о дуб, стоял Кейд. Его фигура была лишь темным силуэтом на фоне чуть светлеющего неба.

— Мы... не с лагерем? — спросил Атос, плотнее затягивая плащ, пытаясь согреться и отогнать остатки сна.

— Не-а. — Кейд зевнул, звук приглушен воротником. — Ханос сказал, тебя хотят видеть срочно. Времени у них, видишь ли, в обрез. — Он уже отходил, растворяясь в предрассветной мгле между деревьями. — Шевелись.

Мысль – "домой" – ударила Атоса с неожиданной силой, смешав облегчение и тревогу. Он вскочил как ошпаренный и бросился вдогонку за уходящей тенью Кейда, оставив лагерь, кошмары и войну позади, в сыром сумраке у озера.

Атос буквально вылетел на опушку леса вслед за Кейдом, и его ослепил резкий утренний рассвет. Метрах в десяти стояла одинокая повозка, запряженная парой крупных вороных лошадей. На белоснежном полотнище, натянутом на боковину, золотом был вышит герб Империи Солария – гордый орел с распростертыми крыльями. У повозки стояли двое мужчин в светло-синих магических рясах, черных брюках и начищенных до блеска туфлях, которые уже успели покрыться грязью и росой. Оба курили длинные трубки, перебрасываясь тихими фразами, но замолчали, когда к ним подошел Кейд.

— О, опять этот чокнутый, — прошипел один, маг с острым подбородком и недобрым взглядом, презрительно оглядывая Кейда с ног до головы.

— Какие-то вы сегодня недружелюбные, — Кейд театрально развел руки, и несколько белых стимулов мелькнули у него в рукавах. — Обижаете старых знакомых.

— Нормальный поступающий хоть? — спросил второй, более коренастый маг, его взгляд скользнул по подошедшему Атосу, оценивающе задержавшись на его черном плаще и поясе с катаной. Он протянул руку Кейду, тот пожал ее быстро, с едва заметным усилием.

— Сомневаешься в том, за кем я присматривал три месяца? — Кейд легко, почти грациозно запрыгнул в кузов повозки, устроившись на скамейке у самого края.

— Ладно, ладно. Вступительные покажут, — буркнул коренастый маг, поворачиваясь к Атосу. — Залезай и едем. Стоять по колено в этой жиже не самое приятное занятие. — Он сам запрыгнул на место возницы, взял вожжи. Второй маг, не скрывая недовольства, уселся в повозке как можно дальше от Кейда и Атоса. Деревянные колеса с хлюпающим звуком тронулись в путь.

Три недели в пути прошли без происшествий, если не считать ежедневных кошмаров, преследовавших Атоса. Каждую ночь он просыпался в холодном поту, чувствуя на руках невидимую кровь. Наконец, показались знакомые очертания столицы Солара – высокие белые стены, шпили храмов и, вдали, величественный императорский дворец на холме. Атос едва сдержался, чтобы не выпрыгнуть на ходу, когда повозка въехала в ворота и погрузилась в шумную жизнь города. Столица почти не изменилась: те же оживленные улицы, крики торговцев, музыка уличных арфистов, группы авантюристов у таверн. Мирная суета, казалось, не ведала о войне, кипевшей на окраинах империи. Все было так же, как три с половиной месяца назад, но сам Атос чувствовал себя чужим среди этого благополучия.