Огарок свечи из Плоти Его догорал посреди Великого Ничто. Трепыхавшее на кончике фитиля пламя Отблеска Его Души отбрасывало тысячи безмолвных Теней.Вот одна из Безликих склонила голову к плечу, задумчиво хмыкнула и наморщила лоб. Локальная секунда вечности на размышление и Тень взялась за артефактную кисть, работы Рук Самого. Древко – из молодого побега Древа Миров. Кисточка – из шерсти Небесного Зверя. Единственного, в этом слое реальности. Звездной пыли под лапы его дорог…Бережно окунув кисть в чернильницу, Тень замерла, дожидаясь, пока стекут алые капли туши, замешанной на Крови Его. Несколько бесконечных мгновений и бесплотная рука зависла над пергаментом Мироздания. Огонек свечи мигнул, небесные сферы выстроились в любопытную комбинацию – обещая реинкарнирующемуся существу вечность времени, помноженную на бесконечность возможностей…Кисть опустилась, и каллиграфически выводимые руны побежали по пергаменту затейливой вязью.Макро-Локация: Древо Миров.Ярус: «0» – «Ясли богов».Саб-локация: Персональные Чертоги низшей сущности высшего порядка.Режим доступа на нулевой ярус: одноразовый, по факту получения статуса.Выход – разовый, условно свободный.Вход – условно запрещен.ПвП в локации – условно невозможно.Скорость временного потока к стандарту: 1 к 100. Склоните голову перед наследием Творца – времени хватит на все!
Холодный моросящий дождь не прекращался ни на минуту. Небывалая аномалия зависла мрачной тучей над местом недавнего побоища и словно призывала всех неравнодушных отринуть нелепые надежды, склонить головы и оплакать погибших.
Сырость разогнала теплолюбивую инфернальную живность на многие мили вокруг. И тем страннее смотрелись сотни сгорбленных фигур, настойчиво копошащихся среди оплавленного базальтового крошева. Люди… орки… гномы… гоблины… тролли…
Покосившийся штандарт «мирной зоны» обвис мокрой тряпкой. Нахохлившейся вороной скукожился на верхней перекладине гоблин-особист. Его зубы отбивали частую дробь, но красные от лопнувших сосудов глаза внимательно мониторили местность. Три удара сердца – поворот головы на четверть горизонта. Три удара… поворот головы… три удара… поворот…
Холод, тоска, безнадежность…
Шелест лопат по гравию, скрип стальных щупов, раз за разом вонзаемых в каменное крошево. Выверенные движения магов-ритуалистов, поллириущих скребками гранит и готовящих идеальные плоскости для начертания поисковых пентаграмм.
Тут и там мелькают темные от влаги плащи «Детей Ночи».
Сбились на рукавах измазанные грязью и кровью трехцветные повязки «Стражей Первохрама».
Шелковые маски «Дома Ночи» покрылись асбестовой коркой. Хриплое дыхание дроу с трудом прорывается сквозь задубевшую ткань.
Фэнтезийный антураж «Друмира» густо разбавлен тривиальным армейским камуфляжем. Общевойсковая «флора», пиксельная «цифра» спецуры, синие комбезы технарей. Разумные ежились от холода, стряхивали с челок тяжелые настырные капли, упрямо скалили зубы и продолжали просеивать сквозь пальцы острое базальтовое крошево.
Оркус выцепил взглядом одинокую фигурку Младкора, едва заметную на туманном фоне густо парящего кратера. Идеальная воронка четырехкилометрового диаметра. Трудно поверить, что ТАКОЕ – смог сотворить ОДИН человек. Но ведь смог же? Деяние божественного масштаба…
Старательно шурша гравием Оркус приблизился к задумчиво застывшему Младкору. Кашлянул, прочищая горло. Привычно сплюнул опостылевшую пыль. Хрипло спросил:
– Нашли?
Алексей вздрогнул и резко обернулся.
Посеревшее от усталости лицо, глубокие морщины на лбу и мгновенная вспышка раздражения в глазах.
После исчезновения Лаита – Совет Клана работал на износ. Разумные пахали как ИскИны – и все равно – зашивались. Каждое решение топорщилось ветвистым деревом пространства вариантов и с трудом проссчитываемых последствий. События накладывались и множились. Все чаще «неважное» – неожиданно переходило в «срочное», а «низкоприоритетное» – пугающе быстро мутировало в «критическое». А ведь раньше Алексей считал, что кланлид действует абсолютно рефлекторно, на одном лишь внутреннем кодексе. Честь-Мораль-Долг. Казалось бы – так просто! Ага… Казалось…
Разглядев Оркуса, лицо Младкора смягчилось. Едва заметно качнув головой, он вновь отвернулся к гигантской воронке. Отвечать на риторический вопрос смысла не было. Как и Оркусу не следовало задавать его уже в сотый раз за эти шесть последних недель.
Прищурившись от горячего пара кратера, глава контрразведки пристроился рядом с Алексеем. Дно воронки не разглядеть, но в целом – Оркус и так знал, что там находится.
Ничего. Тупое и бесполезное ничего. Божественная плазма запекла стены на десяток метров в глубину. Инфернальный базальт, гранит надгробий, оружейный мифрил, многочисленные артефакты, божественное кровь и священный адамант – все это спеклось в единый уникальный сплав. Абсолютно прозрачный, абсолютно несокрушимый. Не поддающийся как алмазному резцу ювелира, так и артефактному оружию Анунаха. Да еще и коэффициент трения у этого гадости оказался чертовски близок к нулю.
Один из бойцов спецроты, понадеявшись на цепкость рук и на вбитый крюк – рискнул спуститься по стенам кратера. Набафившись по самые гланды на жароустойчивость, он успел лишь ободряюще подмигнуть комрадам и перевалиться через край воронки. Со звоном лопнул рассеченный стальной трос и парень мгновенно исчез в тумане, наполнив его объемным эхом быстроудаляющегося мата.
Он скатился вниз секунд за двадцать. На нижней точке траектории скорость скольжения достигла ориентировочных девятисот кэмэ в час. А потом, практически на тех же скоростях, боец взмыл ввысь по трамплину обратной стороны воронки, пробил низкий слой вечной вулканической облачности и с влажным шлепком разбился об инфернальное небо.
Угу. Как оказалось – небо в Инферно твердое и вполне достижимое. Хотя скорее, весь этот План, как входящий в один из девяти кругов Ада, не является самостоятельным и полноценным миром.
Вынырнув из воспоминаний, Оркус покосился на Младкора и сделал невнятно движение рукой, обводя копошащиеся вокруг фигурки:
– А в целом… Как оно?
Младкор безразлично пожал плечами:
– За вычетом главного – практически зашибись. Враг повержен и все такое…
Оркус нахмурился. Хрустнули суставы сжавшихся в кулак пальцев, в голосе добавилось тяжелых нот:
