— Каждый мёртвый человек — это ваш саботаж планов архонта. Что вы должны сейчас делать?
Друкари переглянулись, а затем начали оказывать медицинскую помощь мон-кей. Несколько мёртвых эльдар заставили их подчиняться, хоть и ненадолго. Их движения были неуклюжими и неохотными — немыслимо для существ, привыкших причинять боль, а не лечить её.
— Как закончите, мне потребуется помощь.
Я медленно пошёл в сторону выхода, затем присмотрелся к огням ночного города. Особняки дворян горели ярко, освещая город и двигая его в сторону развития. Пламя поднималось к ночному небу, разбрасывая искры, словно падающие звёзды. Крики и плач сливались в единую симфонию хаоса.
Тем временем Имоен командовала другой группой.
Пока друкари расправлялись с рыцарями, её решил устранить местный командир. Закованный в тяжёлый силовой доспех человек приближался к ней, уверенный в своём превосходстве. Его броня, покрытая геральдическими символами и священными писаниями, поблёскивала в свете пожаров.
Обнажив меч, она была на расстоянии трёх клинков. Человек сделал шаг вперёд, а она совместила работу ног с уколом в область его кистей. Неповоротливый силовой доспех помешал ему среагировать, но адамантий в броне отразил силовое оружие. Металл визжал против металла, высекая искры.
Рыцарь развернул меч и выполнил колющее движение. Имоен подставила ладонь и заблокировала меч собственной плотью. Другой рукой она успешно проникла в броню своим клинком, найдя уязвимое место между пластинами.
Человек прохрипел, но разрезанные лёгкие не давали ему больше сопротивляться. Рыцарь упал, а Имоен вытащила его меч из своей ладони. Плоть мгновенно начала сплетаться по волокнам, всего за секунду её рана исцелилась. Джин в её руке поглотил человеческую душу, отдав достаточно энергии для регенерации. Голубоватое сияние на мгновение окутало её руку, а затем впиталось в кожу.
Она хотела войти в поместье, как это сделали друкари, но крики, наполненные болью, заставили её передумать. В её присутствии больше не было необходимости. Друкари справлялись со своей задачей с характерной для них жестокой эффективностью.
Вместо этого она шла по грохочущим улицам. Воздух был наполнен дымом, криками и странным возбуждением, которое охватило жителей города.
Руны богини Иши были нарисованы на стенах каждого третьего дома. Свежие, ещё влажные линии светились слабым зеленоватым светом в темноте ночи. Люди смотрели на неё со страхом и восхищением. Она непроизвольно прислушивалась к разговорам.
— Богиня послала армию для нашей защиты! — человек кричал с фанатизмом. Она чувствовала, как его сознание было под контролем Коя. Глаза мужчины были широко открыты, зрачки расширены, словно он видел что-то невидимое обычным людям.
— На площади будет говорить апостол богини! — ещё одна марионетка кричала и рисовала руны богини, её руки двигались с механической точностью, выводя сложные символы.
Другой горожанин указал на неё:
— Смотрите! Она убила рыцаря!
Вопреки её ожиданиям, люди были счастливы. Их лица, обычно скрытые под масками покорности и страха, теперь сияли каким-то диким восторгом.
— Я видел, как барон Нельсон кричал как свинья.
Это вызвало среди людей радость.
— По делом! — выкрикнул кто-то из толпы, и его возглас был подхвачен десятками голосов.
Некоторые смеялись, некоторые указывали пальцем на горящие дома дворян. Огонь отражался в их глазах, как символ свободы и возмездия.
В голосе людей не было жалости, не было сочувствия.
Расправа над дворянами, которую они устроили, стала пропагандой веры в богиню. Каждый крик боли, каждая капля крови укрепляли веру простых людей в то, что справедливость наконец пришла в их мир.
— На площадь! Я хочу посмотреть на казни дворян! — кричали в толпе. Эти слова подхватывались и передавались из уст в уста, словно молитва нового культа.
Она молча пошла в сторону площади.
Люди вокруг неё расступились, опасаясь спровоцировать. Её фигура, облачённая в странные доспехи, излучала силу и опасность, которую даже самые отчаянные не рисковали испытывать.
Рядом с ней резвился друкари, волоча голую дворянку за волосы по улицам. Её некогда изысканная кожа теперь была покрыта грязью и синяками, а глаза, полные ужаса, смотрели в никуда. Исполняя приказы Архонта, они боялись причинить боль не связанным с дворянами людям. Поэтому отвратительные с точки зрения богини Иши действия обычные люди воспринимали как праздник.
Простая женщина с грубой, дублёной от солнца кожей кинула в дворянку камень, а друкари игнорировал подобное поведение. Для него сегодня был превосходный театр боли. Мон-кей, которых они пытали, испытывали превосходные эмоции боли, другие мон-кей, которые на это смотрели, испытывали радость.
Коктейль из двух противоположных эмоций приносил эльдарам экзотическое и новое чувство удовольствия. Поэтому ведомые эмоциями, они даже соизволили иногда говорить с людьми, которые испытывают к ним восхищение. Их обычно надменные лица сейчас выражали что-то, похожее на удовлетворение.
