— Тихо, ваше благородие, всю рыбу распугаете, — хмуро отозвался тот, выцеливая очередную жертву.
Щелкнул выстрел, и турецкий барабанщик, бросив палочки, сложился пополам и мешковато упал под ноги своим товарищам. А русский стрелок, мгновенно перезарядившись, уже искал следующую цель.
— А вы как здесь? — удивленно спросил унтер, отправив очередного османа в страну вечной охоты.
— Генерал приказал перевести картечницу в центр позиции.
— Зашибись!
— К тому же наводчик ранен.
— А вот это действительно хреново!
— Приказ есть приказ. Так что не умничай, а становись к этой "чертовой кофемолке".
— Слушаю, ваше благородие.
— То-то, что слушаешь… кстати, а ты не генерала ли выслеживал? — спросил подпоручик и показал рукой на кавалькаду.
— Нет, — поморщился Будищев, — больно далеко. Пуля-то долетит, но на излете и… короче, поправку фиг рассчитаешь.
— А если…? — неопределенно спросил подпоручик и глазами показал в сторону митральезы.
— Хм… попробовать то можно…
В Османской армии, как ни странно, служило довольно много иностранцев. Турецкие броненосцы водили в бой английские моряки. Иррегулярная кавалерия наполовину состояла из бежавших с Кавказа черкесов. Немало было также поляков и венгров, присоединившихся к туркам в надежде поквитаться с русскими за национальные обиды. Мехмед-Али-паша был, на самом деле, немцем. Правда он перебрался в Стамбул еще в юности, давно принял ислам и был, наверное, большим османом, чем сами турки. Во всяком случае, служил султану он не за страх, а за совесть и заслуженно считался одним из лучших турецких полководцев. Правда, а отличие от того же Осман-паши не имел никакой протекции при дворе, отчего способного генерала частенько затирали. Но сейчас он был во главе целой армии и если сегодняшнее сражение будет выиграно, то завтра его войскам будет открыта дорога на Плевну и судьба этой войны будет решена!
Объезжая войска, он старался воодушевить своих аскеров, чтобы они без страха шли в бой и принесли ему победу. Разумеется, он слышал, как рядом с ним несколько раз прожужжали русские пули, но и подумать не мог, что за ним ведет охоту какой-то меткий стрелок. Русские позиции, считал он, слишком далеки и достать его пуля может лишь случайно, но… Будищев уже занял место наводчика и, крутя винты наводки, целился в турецкого генерала. Он тоже знал, что на таком расстоянии одна пуля может достичь цели лишь случайно, но еще он знал, что статистика бывает неумолима, и потому у сотни пуль шансов гораздо больше. Решительно выдохнув, Дмитрий взялся за рукоять и с силой крутнул ее. Блок стволов в очередной раз пришел во вращение и послал во врага целый рой свинцовых градин.
Генерал-майор Александр Иванович Арнольди многое повидал в своей жизни. В более молодые годы он воевал на Кавказе и в Венгрии, во время Крымской кампании охранял от возможных десантов англо-французских союзников балтийское побережье, затем успел побывать в отставке и снова вернуться на службу. Одним словом он не был паркетным генералом, как многие в свите его величества или великих князей, принявших начальство над корпусами и отрядами Балканской армии. И вот теперь, он явственно понимал, что вверенные ему войска находятся в шаге от поражения.
Артиллерии было мало, да и та настолько пострадала от неприятельского огня, что можно было вовсе не упоминать о ее наличии, если бы не крайняя необходимость спасти от захвата турками уцелевшие орудия. Люди устали, у них заканчивались патроны. Генерал, разумеется, послал ординарца с донесением о сложившейся ситуации, но ответа можно было ожидать не ранее чем через несколько часов. К тому же доносившийся от Аблаво шум канонады свидетельствовал, что там тоже жарко, так что помощи можно было и не дождаться, а того что Тираспольский полк был послан для атаки османского фланга Арнольди не знал из-за гибели гонца от Дризена.
Генерал, целый день находившийся на передовой и все это время ободрявший солдат, тяжело вздохнул. Все что можно было сделать в сложившихся условиях, он уже сделал, и то, что они держались до сих пор против врага, превосходящего их, по меньшей мере, вшестеро, было уже сродни чуду. Однако испытывать долготерпение Господне — грех! Тет-де-пон[65] придется оставить, а чтобы отступление не превратилось в разгром, надобно провести его в полном порядке. С этой мыслью он вызвал к себе Воеводича и стал диктовать ему приказ:
— … для прикрытия нашего отступления, выделить два батальона Бендерского полка под начальством полковника Назимова… держаться приказываю, пока последнее орудие не покинет позиции, и лишь после этого сниматься пехотным частям… вы все поняли?
— Так точно, ваше превосходительство, — козырнул в ответ штабс-капитан, но не тронулся с места, продолжая что-то рассматривать в турецких рядах.
— Что вы там увидели? — нахмурился генерал и, взявшись за подзорную трубу, помнящую еще эскадры адмиралов Непира и Персиваля-Дешена[66], посмотрел вниз. — А… турецкий генерал… атаку готовит, подлец… и если мы не поторопимся, эта атака станет для нас последней!
