Увы, человек предполагает, а Бог - располагает. Первый же его визит по местам заботливо оставленного в рост серебра оказался и последним.
Нет, беседа с отцом-экономом аббатства Сен-Жермен, что в графстве Осер, прошла вполне удовлетворительно. Святой отче, уже который год исправно запускавший его деньги в оборот и проявляющий при этом удивительную ловкость, особо не ломался. И даже предложил вполне божеские условия, связанные с изъятием средств раньше оговоренного срока.
Вот только на выходе из монастырских ворот сьера Винченце поджидали четверо совершенно неулыбчивых и крайне малоразговорчивых типов. Их главный сообщил, что мессер Полани желает побеседовать с купцом и вот-вот прибудет для этого в Осер. Так что, спустя всего лишь пару часов несчастный ломбардец оказался на постоялом дворе, как две капли воды похожем на тот, с которого не так уж и давно началось его последнее путешествие. Здесь, также как и там, не мычала скотина, не ржали кони, и прислуга не гремела по утрам кухонной посудой. Зато засовы на дверях комнат были крепкими располагались только снаружи.
И теперь Винченце Катарине прощался с жизнью...
Мессер Полани появился лишь на пятый день. К неизбывному удивлению ломбардца, их встреча проходила не в пыточной комнате, а в каминном зале - родном брате того, где они виделись с мессером Полани последний раз. Однако сегодня мессер выглядел неважно. Мешки под глазами, ставшие вдруг заметными морщины на лбу и в углах рта, сальные, давно не прибранные волосы...
Вошел, оглядел с головы до ног стоящего на коленях, с обнаженным торсом и связанными сзади руками Винченце, поморщился. Приказал одному из неулыбчивых развязать купцу руки и всем без исключения убираться вон!
Кинул ему камизу:
- Одевайтесь, сьер Катарине. Садитесь за стол, можете налить себе вина.
Приказал, и снова замолчал, глубоко о чем-то задумавшись.
Сказать, что ломбардец был поражен - не сказать ничего! В глубине души он уже давно был по ту сторону и желал лишь одного: чтобы расставание с жизнью прошло не слишком мучительно. Поэтому такой оборот дела застал его полностью врасплох, не давая разбредшимся вдруг мыслям собраться хоть в какую-то кучку. Затягивающееся молчание оказалось очень кстати, как и стакан доброго вина. Пружина, почти три месяца натягивавшаяся в душе Винченце, от вина вдруг как-то сразу размякла. Захотелось плакать и говорить.
Мессер Полани же, очнувшись, наконец, от своих явно не веселых размышлений, посмотрел осоловевшему купцу прямо в глаза.
- Такие дела, Винченце.
Похоже, мы все столкнулись с чем-то, совершенно выходящим за рамки наших представлений и нашего прежнего опыта. Вот только раскисать мы не будем. Так что соберитесь! И хватит вина. Лучше съешьте чего-нибудь. Теперь слушайте внимательно.
На сегодняшний день вы - человек, знающий об 'индийских колдунах' больше всех из нас. Два с лишним месяца вы таскались за ними, как барбос за течной сукой. И даже тогда, когда провал стал очевиден, вы, вместо того, чтобы бежать стремглав - как это сделал бы любой другой на вашем месте - продолжали следить за ними.
Примите мое восхищение!
Это лучшее, с чем мне когда-либо приходилось сталкиваться в нашем деле. Но теперь соберитесь! Соберитесь и начинайте рассказывать. Все, что успели узнать об этой парочке. От начала и до конца. Не упуская ни одну мелочь - мелочей здесь нет. Ну...!
И Винченце начал рассказывать.
О невероятно легком и прочном сплошном металлическом доспехе, на который ему удалось полюбоваться в оружейной графа д'Иври. О странной, никогда не виданной манере орудовать двумя деревяшками, которая позволила верзиле-телохранителю в несколько секунд уложить четверых вооруженных людей. О перевоплощении 'колдунов' в крестьян и путешествии в крестьянской телеге - что никому из благородных сеньоров даже и в голову бы не могло прийти. Об удивительном мече и совершенно необычной - любой воин это подтвердит - манере фехтования. О потрясающем искусстве ползания по крепостным стенам: он, Винченце, ощупал, чуть ли не каждый камень стены и нашел-таки следы от металлических, точно металлических, когтей; да и костыль для веревки, вбитый под карнизом, он тоже, в конце концов, обнаружил, так что - никакого колдовства.... И даже латник замкового гарнизона, когда с него по требованию Винченце начали чулком снимать кожу, - признался, что подбросил собакам снотворное. Так что, и тут никакого колдовства не оказалось. И о том, как верзила со щитом смотрел все время только в одну точку на стене - именно туда, откуда и был впоследствии произведен выстрел. Он, Винченце лежал в это время в куче прелых прошлогодних листьев совсем недалеко и видел это все своими глазами....
Рассказ длился долго, но мессер Полани не перебивал разговорившегося купца. Вместе со словами тот выплескивал накопившуюся трехмесячную усталость, злость, горечь непонимания и ощущение полного своего бессилия. Наконец, рассказчик умолк и, опустошенный, замер на стуле. Его собеседник тоже молчал. Наконец, тяжело вздохнул:
- Да... Боюсь, вы подтвердили самые худшие мои опасения.