Стоять перед панелью в одиночестве мне не хотелось, вышел на улицу. Подышу полминуты. Накрапывавший дождик пока не обещал превратиться в серьёзный ливень. Хвала небесам, не нужен ливень, тут поработать бы вдумчиво!
– Ты чё такой бледный, как смерть? – спросил подбежавший первым Лёха.
Винни смотрел молча и ждал. Я показал большим пальцем за плечо.
– Чёрная панель на стене, глянь… А ты, Алексей, дуй за ворота к моему квадру и притащи фотокамеру, забыл прихватить.
– Да что там?
– Неси-неси, успеешь ещё, наглядишься.
Свежий ветерок и дождь насытили уже воздух запахами джунглей, на этот раз без ноток болота и гнилой листвы. Приятный такой.
Лёшка примчался быстро.
– Входи! – я пропустил его вперёд, и он сразу же присел возле скелета, не замечая ни немыслимой панели, ни замершего с открытым лицом вьетнамца возле неё – я впервые вижу боевого товарища в таком состоянии.
Ещё бы, скелет гораздо интересней, чем какая-то доска с буквами.
Навёл камеру, ярко вспыхнула вспышка.
– Ты не боишься? – поинтересовался Винни. – В музеях со вспышкой нельзя, яркий свет портит экспонаты. Вдруг этот рассыплется?
– Брехня! – уверенно крикнул Лёха из угла. – Точно говорю. Музейщики, гады, таким гнилым заходом бабло с посетителей отжимают, мне одна кукла в Красноярске рассказывала. Забашляй и фотай хоть тысячу раз.
Всё знает! Сделав ещё несколько снимков, я спрятал камеру и полез в поясную сумку за дневником.
– Запишу, – пояснил вьетнамцу.
– Разве снимков недостаточно?
– Что будет, если камера сломается? – ответил я вопросом на вопрос. – А вернуться по каким-либо причинам у нас не будет возможности, мало ли… Что станем показывать, как доказывать? Алексей, разбери, пожалуйста, эту кучу камней, вдруг там есть что-то интересное.
– Тогда я за верхонками пошёл, – парень встал. – А то грязь под ногти набьётся, девчонки опять ругаться будут…
Научила медичка женский состав на нашу голову!
– Предлагаю записывать сразу на двух языках, по-русски и по-английски. Заодно что-то успеем понять, – предложил Винни. – Переводим?
И мы, по-прежнему обалдевшие, начали.
Под запись в заветную книжицу.
Текст заслуживал того, чтобы его разбирали особо, не торопясь, по мере правильного восприятия коротких, вертикально рубленых строчек текста. Написано немного, если судить по количеству знаков. А вот смыслов до чёрта, угадайся хоть до одури.
Буквы – латынь, слова английские, стиль написания очень мутный, даже корявый. Непривычный, не англичанин писал. Казалось, что некоторые слова в таком контексте имеют несколько иной, непривычный смысл.
Вот что вышло в результате совместного перевода.
Запись в дневнике:
Платформа: 4
Тип поверхности и рельефа: 3Б
Агрессивность среды: общий режим постоянно
Плотность биоценоза: высокая
Техногенная плотность: минимальная
Тип поселения: не определён
Форма поселения: тип 1–2, без сателлит-комплекта
Стержневой этноформат: не определён
Количество основных цивилизаций: две
Количество вспомогательных цивилизаций: одна
Характер инфокоммутации: чрезвычайный (экстра+++)
Характер донор-акций: чрезвычайный (экстра++)
Наблюдение: общий режим
Генеральная задача: общий режим
Дополнительные задачи: отсутствуют
Степень самостоятельности: полная
Ожидаемая адаптация: средняя
Ожидаемый откат: не определён
Ожидаемая организация: ниже средней
Ожидаемая дезорганизация: выше средней
Режим штатного перемещения: автономный портал, два вида
Особенность портала: водный блуждающий
Цвет индикации порталов: фиолетовый, белый, зелёный
Корректировка (другая платформа): автономный портал
Особенность портала: двухсторонний сухопутный
Цвет индикации корректирующего портала: жёлтый,
Донор-акция: закрытая информация.
Для активации режима необходимо определение специального портала на местности. Характер, способ и ассортимент донор-акций не определен, не зависит от действий авторов проекта.
