«На берегу, в пяти шагах от воды, под коренастой ветвистой черемухой лежал человек. Лежал он спокойно и кротко на правом боку, лицом к дереву. Как будто утомленный путник забрел сюда в холодок, укрылся от изнуряющего зноя и крепко заснул».Раскрывая убийство капитан Шатеркин не мог предположить что следы его ведут в прошлое.
Профессор Данилин грузно поднялся из-за стола, привычным движением руки снял очки и, устало щурясь, взглянул на вошедшего в кабинет человека. Глаза старого профессора, глубоко спрятанные под седыми пучками бровей, потеплели.
— Э-э, Николай Иванович!.. Товарищ Шатеркин!.. Да проходите же, батенька мой… Чего у порога топчетесь? Проходите… — неловко засуетился он, выходя навстречу молодому рослому офицеру в ладно подогнанной форме.
— Здравия желаю, Сергей Владимирович! — капитан козырнул.
— Садитесь, ради бога… Ах ты же какой! Непременно надо каблуками щелкнуть. Да что я, генерал, что ли? Садитесь сюда вот, в кресло, пожалуйста, — увлекая капитана за руку, радостно и дружелюбно ворчал старик.
— По-другому, товарищ профессор, нельзя, не полагается, — смущенно улыбнулся капитан.
Оба рассмеялись.
— Пожалуй, так… Правильно, товарищ капитан милиции.
Шатеркин положил на стол пузатую папку с двумя металлическими застежками, снял фуражку, вытер платком слегка вспотевший лоб и сел за небольшой столик; против него в мягком глубоком кресле уселся профессор.
По радушному приему Данилина и непринужденности, с которой держался Шатеркин, было видно, что этих разных по возрасту и положению людей связывает нечто большее, чем служебные дела.
В кабинет вошла девушка с подносом и начала разливать чай. Профессор повернулся к ней.
— Спасибо, спасибо… Мы уж как-нибудь сами похозяйничаем.
Девушка вышла. Данилин пододвинул к Шатеркину стакан.
— Ну, а теперь рассказывайте. Что новенького?
— Да нет новостей, Сергей Владимирович. Все самое обыкновенное… Вот пришел к вам сдавать криминалистику. Старый должок.
— Что ж, хорошо, — профессор развел руками. — Ну, я думаю, вы ее и так знаете. Живете-то вы с ней дружно и неразлучно.
— И тем не менее, — в том же тоне возразил Шатеркин, — профессор Данилин за неудовлетворительный ответ все равно поставит двойку. Да он, по правде говоря, и не обязан выяснять, кто где работает. Для него все студенты, все учащиеся. И если какой-нибудь студент-заочник не знает учебного материала…
— Значит, двойка! — профессор хитро прищурил глаза, покачал внушительно головой и с нарочитой строгостью в голосе сказал: — А если это касается капитала милиции, ему за путаный и неясный ответ тем более будет двойка. Криминалистика для капитана милиции так же необходима, как ноты для музыканта. Без нее он не капитан милиции, а всего лишь регистратор происшествий, да, да… А впрочем, Николай Иванович, ну ее к богу, эту самую криминалистику, пейте, пожалуйста, берите свежее варенье, бисквиты…
— Благодарю.
Данилин вылез из тесного кресла, подошел к окну, которое выходило на солнечную сторону, и приподнял тяжелую, со множеством складок штору. За окном разноголосо звучала неспокойная жизнь города: то врывался и угрожающе нарастал железный гул проходивших мимо трамваев, то мелодично вспевали гудки легковых автомобилей, то доносились голоса прохожих. И среди этого неровного шума неестественно мягко и мирно звучал неугомонный спор воробьев и ласковое воркование голубей в карнизах.
— Денек-то какой чудесный, — с завистью сказал Данилин. — В такой день только бы где-нибудь на берегу под ракиткой сидеть да язей выуживать. Хороший денек!..
Шатеркин достал из кожаной папки толстую ученическую тетрадь, раскрыл ее. В верхней части листа прямым твердым почерком было написано: «Осмотр места происшествия и вещественных доказательств».
— А вы, кажется, и в самом деле зачет сдавать приготовились?
— Вполне серьезно, Сергей Владимирович, — покорно ответил Шатеркин. — Задумал в этом году поднатужиться и закончить институт. Осталось не так уж много… Надоел я вам, наверно, изрядно: то на консультацию, то на беседу, то с каким-нибудь милицейским делом иду… Отрываю вас от научной работы.
Профессор нахмурился; хохлатые седые брови, словно две маленькие мышки, недовольно задвигались.
— Полно вам, Николай Иванович, а то осержусь… осержусь не на шутку!
Он задумался, постоял возле этажерки, набитой книгами и журналами, передвинул с одного места на другое хрустальную вазу с поблекшими полевыми цветами и снова повернулся к Шатеркину.
— Для профессора юридического института милиция — клиника! Первоисточник нашей науки! А вы — «надоел», — Данилин энергично вскинул голову, глаза его засветились. — Когда я иду по улице и встречаю рядового милиционера, я, старый профессор, снимаю перед ним шляпу и низко кланяюсь. Вот так-то, друг мой.
Сергей Владимирович, заложив за спину руки, ходил по кабинету тяжелыми размеренными шагами. Шатеркин молча поглядывал на своего учителя. Он вспомнил сейчас прошлогоднюю встречу с Данилиным на городошном поле. Профессор играл в городки с милиционером Калининым. Играл он тогда с таким азартом, с такой юной хваткой, что опытные городошники только восхищенно переглядывались.
