Анатолий Медников известен читателям, как автор книг: «Берлинская тетрадь», «Крылья», «Семнадцать дней», «Случилось в Сосновске», «Дорога сильных», «Второе чудо», «В последний час», «Открытый счет» и других.Главными темами писателя всегда были — героика Отечественной войны и героика труда. Рабочему человеку и рабочей жизни, интересной, богатой, динамичной и разнообразной, посвящена и новая книга «Путь наверх».По времени события охватывают и сороковые, и пятидесятые, и шестидесятые годы. Эта историческая дистанция дает возможность поразмыслить над судьбами рабочего класса и развитием общества, увидеть в перспективе, как меняется в своем нравственном, интеллектуальном и психологическом содержании, как движется вперед и сама рабочая жизнь.
В газете была помещена маленькая заметка ТАСС из города Тольятти.
«Здесь встал под разгрузку теплоход «Каспий», прибывший из итальянского города Генуя. Пройдя по Средиземному, Мраморному, Черному и другим морям, по Дону, Волго-Донскому каналу и Волге, он доставил грузы для строителей Волжского автомобильного завода. Этот рейс показал, что водою можно транспортировать из Италии крупногабаритное оборудование, которое нельзя или трудно перевезти в Тольятти по железной дороге».
Несколько слов, казалось бы, будничной информации. В Жигули, на Волгу пришел теплоход из Италии. Но как весомы эти строчки, как много они говорят нам и какой огромный, созидательный труд встает во весь рост за строчками этого делового сообщения!
Пришел теплоход из Генуи в Тольятти. Случилось это потому, что был создан в послевоенные годы Волго-Донской канал, построена плотина Куйбышевской ГЭС — одно из величайших сооружений современности, родилось искусственное море у отрогов древних Жигулей, а затем на плато по левую сторону Волги поднялся гигант автомобилестроения — Волжский автозавод, производительностью в шестьсот шестьдесят тысяч автомобилей в год.
Я видел панораму этого завода, снятую с большой высоты. Она грандиозна! Поистине здесь растет город-завод, число цехов в котором измеряется десятками, автоматических линий — сотнями, подвесных конвейеров — десятками тысяч метров.
Этот труд на берегах Волги, рабочая жизнь героев этой строительной эпопеи — достойны самой широкой известности.
За двадцать пять лет моей работы в литературе, за годы поездок по заводам, рудникам, стройкам гидростанций я накопил немало наблюдений за жизнью нашего послевоенного советского рабочего класса. Жизнь эта все время в движении, в развитии, и вместе с нею меняется и ее отражение в нашей документальной прозе и публицистике. Это единый процесс, идущий во взаимовлиянии, в переплетении многих жизненных связей.
Исторически очерк в нашей литературе возник как потребность в художественной летописи современности, как ответ литературы на множество совершенно конкретных, изумительных по своему новаторству фактов строительства новой жизни, как желание народа увидеть под пером художника-публициста портреты реальных творцов этой жизни, в том числе, конечно, и людей рабочего класса, разобраться и в сложных противоречиях действительности.
Публицистическая стихия документального произведения, построенная на глубоком изучении многих проблем жизни, на исследовании социальных конфликтов действительности, на показе трудовой героики, на раскрытии того или иного научного, инженерного, трудового подвига, просто основанная на размышлениях писателя, — может быть не только общественно важной, но и подлинно художественной.
И поэтому не случайно в очерках на рабочую тему в нашей литературе всегда значительное место занимали публицистика мысли, поэзия самого дела, пафос труда и исследование закономерностей жизни.
Вот в связи со всем этим мне и хочется заметить, что в жизни случается много таких положений, когда уход от конкретики, от реального человека далеко не лучший способ художественного воспроизведения действительности. Есть множество уникальнейших подвигов и в науке, и в труде, и в военной жизни, и во всякой иной, которые не поддаются обобщению, кроме того обобщения, которое заложено в самом характере этого уникального события.
Не надо упускать из вида и громадной силы впечатления именно от совершенно реальных событий или обаяния конкретной личности — будь то ученый, генерал, рабочий или космонавт.
Конечно, изменились требования к литературному портрету нашего современника, и читателя уже не удовлетворяет очерк биографии героя, если он носит характер только иллюстративный, показной, если он лишен проблемности, остроты, драматизма и общественной значимости. Читатель требует от любого очерка динамизма, борьбы героя за свои цели в сложных переплетениях жизни, наконец, активной, гражданственной позиции и самого автора.
Когда теперь думаешь о развитии очерка, о теме рабочего класса, то невольно приходишь к выводу, что тема эта и для писателей и для читателей не отделима от наших представлений о самой рабочей жизни. И тут нельзя не видеть, как разительно изменился за одни только послевоенные годы профессиональный облик советского рабочего, выросло не только его профессиональное мастерство, изменился сам объем его духовной жизни, стал богаче, наполненнее делами. И не только производственными, но и общественными, партийными.
