Ночью она спала спокойно, без кошмарных сновидений, а к исходу дня даже смогла выйти из чертогов колдуна к свету.
Солнце клонилось к закату. Демира и Арефа стояли у подножия скалы – жилища Арий Конрада и смотрели на медленно опускающийся за кромку чёрного леса огненный шар. Красные отблески лизали вершины деревьев, в лучах заката небо казалось багрово-фиолетовым. Солнце золотило длинные ресницы Демиры, придавая её взгляду кроткую нежную прелесть. Природа готовилась ко сну. Всё вокруг дышало чистотой и покоем и даже не верилось, что вот здесь, в этой скале – обитель чёрного мага, переплетение подземных галерей, где вальсируют призрачные фантомы, радуясь завершающей стадии мессы на Кулаберге.
Следующим днём Демира совсем оправилась. Раны затянулись и почти не болели, слабость постепенно отступала. Арефа расстарался: сварил на ужин такую похлёбку из зайчатины, что можно было вместе с ложкой её съесть. И поев её, девушка почувствовала, как в её раненое тело возвращаются и прежняя ловкость, и гибкость, и сила.
– Хочу спросить тебя, Арефа, – сказала Демира, – наёмники визиря Аль Магруфа, что гнались за мной, что с ними сталось?
– Ты поела? – спросил юноша.
Демира кивнула.
– Следуй за мной, – велел он, поднимаясь из-за стола.
Она прошла вслед за ним по коридору, затем он отворил находившуюся сбоку потайную дверь, и Демира увидела ведущую вниз каменную винтовую лестницу. Арефа снял со стены факел и взял её за руку.
– Не оступись.
Опираясь на горячую, вздрагивающую от волнения руку юноши, Демира осторожно спустилась вниз и вошла следом за ним в сырой промозглый зал, освещаемый дюжиной лампад. Ароматное масло горело ровным светом в тщательно отполированных человеческих черепах.
Волосы зашевелились на голове – слухи слухами, но теперь она сама видела, что являет собою магистр Ордена Сов. Их было двенадцать! Двенадцать вооружённых до зубов головорезов, каждый из которых одним взмахом сабли мог разрубить противника пополам.
– Арефа, – глотая тошноту, тихо спросила Демира, – колдун отсёк им головы и выпотрошил их черепа?
– Мне про то неведомо, – отозвался юноша, спокойно поправляя фитиль в одном из светильников, – мессир принёс тебя, раненую, беспамятную, бросил мне под ноги мешок с этими черепами и велел сделать из них лампады. В эту же ночь он спустился в этот зал и зажёг их взглядом – все двенадцать. Потом долго стоял посреди зала, скрестив на груди руки, и от тела его шёл еле зримый голубой свет. Потом он сказал: « Видишь, Арефа, как горит масло в этих светильниках? Так же горят в аду души тех, кто хотел погасить этот солнечный луч».
– Солнечный луч – это я? – изумилась Демира.
– О да, – ответил Арефа, с тихим благоговением глядя на неё, – и хоть очи твои чёрны, как безлунная ночь, в них живой ясный огонь. Косы твои пахнут залитой светом травой, все краски солнца играют на твоём лице. Ты истинно дитя Солнца. Не Луны.
Демира вздохнула. Цветистые речи из мужских уст не ласкали её гордыню, не трогали слух, скуку лишь вызывали. Она молча прошла в середину зала, где стояла огромная, под потолок, позолоченная статуя богини Гекаты. Много усилий, наверное, пришлось приложить, чтобы доставить сюда этого исполина. А может, колдун плавит золото здесь, ещё глубже, под землёй?
У подножия статуи был сооружён массивный каменный жертвенник, пятна засохшей крови темнели на нём, и воительница ощутила нестерпимое желание поскорее уйти отсюда, подняться из этого подземелья к свету. Она нашла взглядом каменные ступени и стала медленно подниматься вверх. Арефа догнал её, взял за руку и помог выйти. Юноша прожил с Арий Конрадом всю жизнь, с рождения, и ничто не смущало его в этих отшельничьих покоях, а у Демиры всё увиденное вызывало смятение. Когда они вышли из каменных чертогов, её ещё долго сотрясала внутренняя дрожь.
– Улететь бы птицей, – тихо молвила Демира, глядя в серую прозрачность осеннего неба.
– Твой конь пасётся по ту сторону горы, – отозвался Арефа, – ты можешь уехать, когда захочешь.
– Завтра, с первым лучом рассвета, – решила она.
Юноша смотрел на неё, и печаль таилась в его взгляде.
– Далёк твой путь? – с усилием спросил он.
– О да, – взгляд Демиры, устремлённый вдаль, был отрешён и холоден, – я пересеку Киммерию и двинусь на Север. Там я найду своё королевство. Я верю, что где-то оно есть – моё королевство.
– А король? – голос Арефы звучал совсем безжизненно.
Демира повернулась, смерила его тяжёлым взглядом и уголки её красивых, чуть полноватых губ приподнялись в презрительной полуулыбке.
– Зачем король, Арефа? Я буду королевой, а не забавой короля.
– Дух твой твёрд, взгляд ясен, руки ловки, ноги быстры, ум остр – ты будешь королевой, – заключил ученик магистра.
– Не возьму тебя с собой, – отрубила Демира, – не люблю рабов.
Арефа молчал, глядя, как танцует ветер в опавших листьях.
– В хрустальном шаре ты видишь этот мир, – напомнила воительница, – у каждого свой путь. Служи магистру, и, возможно, он поделится с тобой секретом бессмертия.
