Путь небес. Преодолевая бурю полностью

Фон Кальда почти не решался заглядывать за бронестекло. Его дымчатую поверхность покрывали смазанные отпечатки ладоней, оставленные теми, кого потрошил здесь апотекарий. Внутри извивалась некая пепельно-черная субстанция, скрывающая дальнюю сторону контейнера.

Легионер на нетвердых ногах подошел ближе, с хрустом давя сабатонами кости на полу. Возле стенки сосуда он вновь заговорил нараспев:

— Маламеннагорастика. Ховийя. Хзах’тел ариф негассамар.

Бессмысленные слова, слишком длинные и неудобные для людей. Такой язык мог зародиться лишь в глубине, где обитали неумирающие создания, — они и создали эту речь для собственного увеселения.

Апотекарий коснулся стекла, расставил ладони на его изогнутой поверхности.

— Гегаммоморор. Гегамморорара. Шашак. Лефатак.

Из дымки выплыли глаза существа, и Фон Кальда вздрогнул от неожиданности. Он отступил, но не отвел взгляд. Два фиолетовых ока с миндалевидным разрезом, лишенные белков, переливались жемчужным полуцветом.

— Итак, ты нашел путь, — сказало создание.

Его речь поражала воображение, словно шепот из дурных снов, вдруг бестелесно зазвучавший наяву. В ней сплеталось множество голосов, они толкались и теснились, словно заживо погребенные в немыслимой погремушке-разуме.

Из мерзостного дыма проступили конечности, более стройные, чем прежде. На их ярко-палевой коже не было ран или язв. Возле гибких округлых бедер метался длинный шипастый бич. Где-то на заднем плане быстро пощелкивали клешни, словно говоря на собственном языке.

— Еще нет, — возразил Фон Кальда. — Только начинаю. Как мне тебя называть?

— Господином. Госпожой. Или же Манушьей-Ракшаси. Так меня именовали в Эпоху-до-Анафемы.

Апотекарий устоял перед желанием глубже заглянуть во мглу. Немигающий взгляд фиолетовых глаз тревожил его. Возникал почти неодолимый искус посмотреть в них, уловить скрытые движения за непрозрачной роговицей.

— Мне нужно задать тебе вопрос.

— Что ж, спрашивай.

— Мой повелитель ищет Великого Хана. Его невозможно быстро выследить в варпе, а каждый зря потраченный день отдаляет нас от цели. Известно ли тебе, где он?

— Да, подобное известно мне. Что ты предложишь взамен?

— Чего ты хочешь?

Демоница как будто улыбнулась, и в широкой пасти с игольчатыми зубами мелькнул длинный язык.

— Ты узнал заклинания, ты выучил обряды. Ты понимаешь правила грез. Дай мне то, чего я желаю.

Фон Кальда оторвал взгляд от бледной, непрерывно вздрагивающей кожи. Разговор давался ему тяжело, куда тяжелее, чем он думал. К мускусному аромату свернувшейся крови теперь добавилось нечто еще — пьянящее благоухание, что незаметно расползлось по всему отсеку.

— Ты поможешь магистру войны одержать победу, разве этого мало? — рискнул апотекарий.

Ответ искренне развеселил демоницу, и она захохотала. Смех ее, впрочем, был ужасным — визгливый вопль беспримесной злобы, рожденный из горя, сотканный из людских криков.

— Победы — выдумка смертных. Для нас не бывает побед. В чем наша цель? У нас нет цели. Что для нас покой? Мы не знаем покоя. Мы уже получили от вас то, что хотели, и упиваемся этим, и жаждем большего. Теперь осталось лишь развлекаться.

Глаза твари голодно блеснули.

— Так развлеки меня.

— Ты будешь пировать душами сынов Хана, — попробовал предложить Фон Кальда. — Они измотаны, загнаны, у нас больше воинов. Я скормлю тебе Шрамов, одного за другим.

— Не пойдет.

Советник на мгновение вспомнил разговор с Коненосом и тут же понял, в чем дело. Речь шла о взаимодополняющих целях, о способах ускорить начавшийся процесс. Так уже делали в других легионах. Пример, как и во многих прочих делах, показал Лоргар, но прецеденты с тех пор были не только в рядах Несущих Слово.

— Есть иные души, — осторожно начал апотекарий. — К примеру, один из нас считает слияние с эфиром… омерзительным.

— Хорошо. Такая добыча больше привлекает меня.

— Получится не сразу. Он осторожен и силен.

— Тем лучше.

— Тогда ты дашь мне желаемое?

Бич хлестнул по полу сдерживающего цилиндра. Кровавые руны в отсеке вскипели.

— От заключенной сделки тебе не отказаться. Слова, договора, просьбы во тьме — все они разносятся между мирами.

Фон Кальда отошел от бронестекла. У него колотились сердца.

— Знаю. Я не обману тебя. Оплата будет предоставлена.