— Знаю я, что король в городе и что ты ждешь от меня? — все также грубо ответил Гаритос, — хочешь погибнуть валяй, а я не собираюсь рисковать своими людьми в бесполезной осаде. Хочешь помочь? Добро пожаловать, но приказы от принца без королевства я не потерплю! Решай.
— Как ты смеешь так разговаривать с принцем одного из величайших королевств! — не выдержала Сильвана крепко вцепившись в древко своего лука, — проси прощения, ведь мы проделали такой долгий путь, уничтожили столько нежити, что тебе и не снилось, а теперь…
— Не смей разговаривать со мной таким тоном эльфийка, — оборвал её Гаритос, в его глазах играла злость, однако голос был более-менее спокойны, было ясно, почему окружившие его рыцари нисколько не проявляют сочувствия к гостям. Они уважали своего маршала, который помог им обрести хоть какой-то покой, путь иллюзорный, но покой, — еще раз, я двинусь на столицу, когда я решу. Хотите помочь, через пару дней двинетесь с моим отрядом в Даларан, а до тех пор либо уходите, либо принимайте моё гостеприимство со всем присущим вам, — он сделал ударение на это слово, — эльфам энтузиазмом.
Сильвана крепко сжала зубы и Кель заметил, как её рука дернулась к рукоятке ножа на поясе, легким движением он заставил её успокоиться. Вглдевшись в глаза Гаритоса принц неожиданно все понял — маршал просто наслаждается той властью, которая у него имеется на данный момент и не собирается её терять.
— Даларан значит, — сухо прокомментировал принц, — ну хорошо!
Этот бой он проиграл, но его людей не хватит, чтобы прорвать осаду Лордерона и войска маршала ему нужны. Тяжело вздохнув он махнул рукой своим воинам, как бы говоря «выбора нет» и они медленно прошли внутрь деревни бросая косые взгляды на Гаритоса, который похоже наслаждался этим.
II
Степи Калимдора раскрылись перед Артасам словно врата, открывая ему свою истинную суть. Его отряд, уже целую неделю бродил по испепеляющей солнцем земле и вступал в небольшие стычки с орками. Пророк не соврал, демоны поработили один из кланов и теперь их кожа была красного цвета, их силы была увеличена в разы, а их ярость была непреодолима. Завидев людей, они сразу же бросались в бой. С таким противником Артасу сталкиваться еще не приходилось. В первом бою он потерял несколько человек прежде чем они смогли справиться небольшим отрядом краснокожих орков, которые охраняли небольшой аванпост. Принц чувствовал, что сам закипает от ярости от каждого павшего в этих боях солдата, однако, он заметил, что никто и не думал роптать. Фалрик и Марвин следовали за своим принцем в каждый бой прикрывая его горячую голову от орочего топора, неподалеку сражался Тираний, который после каждого боя становился все жестче и жестче.
Когда они ушли от логова оракула они тут же приземлились в своём старом лагере. Артас решил начать путь именно отсюда. Охота за орками и демонами стала для него теперь первоначальной целью. Он считал, что поступает правильно. Своими поступками он стремился защитить людей, которые доверились ему, и сейчас он на деле стремился доказать, что справится и без помощи орды. Первый бой только подогрел ярость принца, так как вновь его противниками стали орками, что еще больше укрепило его уверенность в том, что с орками состоять в союзе нельзя. Несмотря на то, что они были под вилянием демонов.
Однако, постепенно Артас стал замечать, что его отряд уже не видит в нем принца. В редких стычках в бой их вел Тираний, заметив вдалеке отряды орды. Вскидывая меч он с боевым кличем бросался в бой, в то время, как Артас только соображал, что делать. Фалрик и Марвин не разделяли ярости юного воина, они также, как и принц заметил, что обстановка в их походе медленно, но верно накаляется. Однажды, Тираний вообще возразил принцу, когда он приказал дать привал:
— Если мы будем каждый час делать привал орда убежит! — доказывал Тираний. Он как будто не понимал, что краснокожие никуда и не бежали, не понимал он и того, что в каждом бою они теряли людей и даже сила Света Артаса не могла помочь.
Принц начинал постепенно бояться его. В этих поступках он начинал видеть себя, такого же упрямого и никого не слушающего юнца. Приструнить его Артас не смог, в каждом новом бою он повторял свои набеги, становясь все жестче и жестче, эту жестокость видели многие. Паладин начинал понимать, что возможно ошибкой было покидать Джайну, они могли бы, как-нибудь решить эту ситуацию и вот он вновь все испортил своими поспешными выводами.
«Интересно, как там Джайна», — пронеслось в голове у Артаса, когда однажды утром он склонился над небольшим ручейком, дабы умыться. В воде он увидел своё отражение, на него смотрел все тот же Артас, который покинул Лордерон месяц назад. Он удивлялся своей удаче и то, с какой ловкостью выходил из опасных положений. Однако, рядом с ним здесь в Калимдоре всегда была Леди Праудмур, может не всегда физически, но в сердце он носил её образ. Неожиданно Артас вспомнил то, от чего по глазам скатилась слеза.