– Вы один из тех людей в накидках пилигримов, которые были здесь на днях?
– Верно.
– Ну хорошо.
Как оказалось, Маротта обедал один в небольшом ресторанчике поблизости, сидя за столом на одного у стены. Шейн разглядел его через витрину.
– Мне надо идти,- сказал клерк.- Давайте деньги. Шейн покачал головой.
– Не сейчас,- сказал он.- Сначала идите и скажите, что я здесь, на улице.
– Мы так не договаривались! Вы просто хотели, чтобы я проводил вас к нему. Он меня в порошок сотрет, если увидит здесь.
– Скажите ему, что я заставил вас привести меня сюда. Что до остального - я еще с ним не встретился. Если хотите получить свои деньги, пошевеливайтесь.
Клерк нахмурился, немного замялся, но потом вошел в ресторан. Шейн видел через окно, как он разговаривает с Мароттой. Владелец транспортной фирмы положил вилку, вытер губы салфеткой и последовал за молодым человеком.
Шейн так и не снимал с головы низко надвинутого на глаза капюшона с того момента, как ушел из гостиницы. Сейчас он вглядывался в лицо Маротты. На этот раз на лице не было заметно ни враждебности, ни явного дружелюбия. Просто готовность делового человека совершить сделку с другим членом общества.
– Так вы готовы? - спросил Маротта по-итальянски.
– Да,- ответил Шейн,- Как только машина будет готова, я отправляюсь в Рим. По приезде туда мне надо будет купить другой посох или палку, приблизительно как эта…
Он потряс своим посохом.
– Кроме того, мне понадобятся белая простыня, черная краска, кисти и гвозди. Мне нужно еще приспособление для установки флага, вроде флагштока. Можете вы позаботиться, чтобы шофер узнал, где я смогу купить эти вещи, не привлекая излишнего внимания?
Маротта кивнул.
– Возвращайтесь в офис,- сказал он.- Сейчас смена Иоганна. Он ждет вас там.
Через полчаса после того, как грузовичок высадил их в полутора кварталах от припаркованной машины - четырехдверного седана «Симка» пяти- или шестилетней давности, ключи от которой хранились у Иоганна,- Шейн и его шофер уже были на пути в Рим.
Иоганн оказался опытным водителем с хорошей реакцией. Шейн смотрел на него с любопытством, которое никогда раньше не испытывал к участнику Сопротивления. О чем думает человек вроде него? Что заставило его с риском для жизни заниматься подобным делом? Пострадал ли от алаагов кто-нибудь из его близких? Любой ответ был возможен. Впервые Шейн ощутил потребность узнать что-то об этих людях. Невысокий, молчаливый, смуглый мужчина тридцати с небольшим лет, с совершенно миланской внешностью несмотря на имя,- все, что Шейн мог бы узнать о нем. Иоганн сосредоточенно управлял машиной, дав Шейну ясно понять, что разговор его не интересует. Поскольку это соответствовало намерениям самого Шейна, если не принимать во внимание его пробудившееся любопытство, они совершили переезд в Рим почти без слов, потратив немногим более шести часов.
Наконец они остановились перед многоквартирным домом. Иоганн взял с заднего сиденья машины небольшую холщовую сумку на молнии и повел Шейна вверх по узкой, темной лестнице, пропитанной тяжелыми запахами кухни. Они очутились в маленькой однокомнатной квартире с двумя небольшими кроватями, электрической двухконфорочной плитой, лампочкой под потолком и настольной лампой. В комнате было довольно темно, хотя солнечный день только начинал клониться к вечеру, поэтому Иоганн зажег верхний свет. При свете одной слабой лампочки комната выглядела еще менее привлекательно.
– Место безопасное,- сказал Шейн.- Впрочем, от алаагов не спасет.
К его удивлению, Иоганн перекрестился.
– Чужаки нас тоже собираются разыскивать? - спросил он.
– Нет,- ответил Шейн. Он ощутил нелепое желание извиниться. Потом сменил тему.- Послушайте, синьор Маротта говорил вам о вещах, которые мне нужны? Где купить их, не привлекая внимания?
Иоганн кивнул.
– Сначала я хотел, чтобы вы отвезли меня и я бы купил все сам, но поскольку уже довольно поздно, то некоторые магазины скоро закроются. Возможно, вы один сделаете это быстрее. Как вы думаете - успеете вы все купить до закрытия магазинов?
– Да,- ответил Иоганн.
Шейн вручил ему толстую пачку банкнот.
– Я подожду здесь. И хорошо бы привезти немного еды и питья.
– Я и так собирался это сделать,- сказал Иоганн. Он ушел.
После его ухода комната, казалось, стала серой и холодной. Причиной было всего лишь отсутствие одного человеческого тела, но Шейн почему-то внезапно и резко ощутил свое одиночество. Это было сродни чувству, что его предали. Он понял, что измучен. Он лег на спину на одну из узких кроватей, чувствуя всем телом тонкий твердый матрас, и уставился на волнистую, потрескавшуюся и закопченную поверхность белого оштукатуренного потолка.
