Шейну стало совершенно очевидно, что он - не единственный, кто пытается заставить другого сказать определенные вещи. Лаа Эхон тоже подводил Шейна к высказываниям, которые, будучи произнесены им, оправдали бы то, что мог, не опасаясь, сказать в ответ алааг. Шейн решил, что лучший способ справиться с этим - открыто и прямо идти в ловушку.
– Если мне придется заняться этим, непогрешимый господин, мне бы очень помогло, если бы я знал, в каких условиях непогрешимый господин предвидит использование корпуса.
И снова Лаа Эхон сделал вид, что ему нужно время на обдумывание.
– Трудно ответить прямо сейчас, Шейн-зверь,- наконец вымолвил он.- Будущее всегда несет в себе разные возможности.
Неожиданно он умолк, и его взгляд, до того момента остановившийся на Шейне, вдруг перестал фокусироваться на нем, но смотрел сквозь него на нечто, открытое, очевидно, только его мысленному взору.
Лаа Эхон продолжал сидеть в безмолвии. Шейну, пережившему так много разговорных пауз, что он стал своего рода их знатоком, это молчание, резко наступившее после речи, казалось странным. Создавалось ощущение, будто Лаа Эхон собирался сказать что-то еще, но передумал. Голос алаага не затихал, как у человека, на незаконченном предложении. Речь кончалась на выразительной ноте, являвшейся акцентированным завершением всего высказывания. Но Шейн сейчас ясно почувствовал, что миланский командующий неожиданно передумал облекать в слова свою мысль. Шейн напряженно пытался угадать, что это была за невысказанная мысль, когда Лаа Эхон неожиданно снова заговорил.
– Я, конечно,- сказал он,- полностью согласен с условием Лит Ахна о том, что тебе разрешается вернуться в Дом Оружия в любое время, и я отдал распоряжение, чтобы тебе разрешали организовать транспортировку через дежурного офицера без уведомления. Но может случиться, что для нас возникнут какие-то неудобства в таких поездках без уведомления. Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, когда тебе могут понадобиться поездки?
– К сожалению, никакого, непогрешимый господин,- ответил Шейн.- Возможно, не через месяцы, а в течение недели. Я приехал сразу же, как мне сообщили, что перехожу к господину. Мой внезапный отъезд мог повлечь за собой неоконченные дела, которые могут потребовать моего возвращения, как я сказал, в течение недели или около того. Сожалею, что не знаю точно, чтобы предупредить господина заранее.
– Это может вызвать неудобство,- повторил Лаа Эхон таким тихим голосом, каким обычно алааги бормочут себе под нос. Его взгляд, снова ставший рассеянным, остановился на Шейне.- Не будем пока беспокоиться об этом. Тебе ясны твои безотлагательные обязанности?
– Простите этого зверя, но не совсем, непогрешимый господин. Вы хотели, чтобы я проэкзаменовал тех кандидатов в Корпус курьеров-переводчиков, о которых вы упоминали. Чего еще, помимо экзамена, ждет от меня господин?
– Научи их, разумеется.- Взгляд Лаа Эхона заострился на точке между бровями Шейна.
– Зверь понимает. Их следует учить выполнять обязанности курьера-переводчика.
– Совсем нет. Ты должен научить их истинному языку, научить говорить на нем так, как это делаешь ты. Зачем бы еще мне надо было одалживать тебя у Первого Капитана?
– Простите глупость этого зверя, непогрешимый господин. Не всех можно обучить…
– Думаю, в этом случае неудача маловероятна. Это все звери, говорящие на нескольких звериных языках. Так что все они должны изучить истинный язык. Если один или двое из них окажутся неспособными, исключи их. Можешь идти.
– Благодарю непогрешимого господина и подчиняюсь.
Шейн повернулся и вышел из кабинета со смятением в мыслях. Шансы, что кто-то из лингвистов, с которыми у него предстояла встреча, научится говорить по-алаагски хотя бы на среднем уровне корпуса Лит Ахна, не говоря уже об уровне Шейна, были ничтожными, если не сказать нулевыми. Численность настоящего корпуса Лит Ахна была почти в двести раз меньше количества студентов со всего мира, подвергшихся тестированию. Почти все прочие провалились из-за неспособности говорить - не понимать, а говорить на языке чужаков. Как Шейн объяснял Марии, человеческий голосовой аппарат просто не способен воспроизводить некоторые из звуков алаагской речи, и люди вроде него, создававшие у своих хозяев впечатление, что говорят на «истинном языке», на самом деле выполняли языковые трюки и имитацию запинающегося произношения алаагских детей, также находящихся в процессе обучения разговорной речи.
В любое другое время Шейн впал бы в глубокое уныние от такого приказа сделать невозможное. Но вышло так, что нашлись другие, более важные вещи, о которых надо было подумать в данный момент,- и притом он будет очень далеко отсюда, прежде чем Лаа Эхон сможет проверить уровень владения алаагским языком у отобранных кандидатов. Шейну в штаб по местным линиям позвонила Мария и сообщила, что Питер прибыл в Милан накануне вечером. Но Шейн, который согласно алаагским законам должен был ожидать на месте прибытия Лаа Эхона, не смог уйти из здания до утра того дня, когда впервые предстал перед командующим.
