Скульптура была соткана из цветов. Джин никогда в жизни не видела ничего столь же прекрасного... и столь же бесполезного. Через пару недель цветы завянут и вся задумка умрет. Но пока что от вида экстравагантной конструкции захватывало дух. Основание статуи было выложено из зелени и толстых восковых листьев, перевязанных плющом, выше композицию составляли огненно-красные бутоны с оранжевыми сердцевинами, а венчали скульптуру ярко-золотые лепестки сакулы. Все вместе элементы складывались в образ некой пылающей птицы.
— Прекрасно, не правда ли? — произнес стоявший неподалеку мужчина, увидев, как Джин запрокидывает голову, чтобы рассмотреть скульптуру целиком.
Девушка не могла не согласиться.
— Что это за птица? — спросила она.
И тут Джин сообразила, что в саду возле пруда она не видела ни одного представителя семейства пернатых. Пожалуй, единственным, что хоть как-то навевало мысли о полете, было скольжение рейетов по водной глади.
— Это звездная птица, — пояснил мужчина. — Разве ваша мать не рассказывала вам эту легенду?
«Он решил, что я местная», — подумала Джин, вспомнив о своем наряде.
— Моя мать умерла, — скорбно ответила она, опустив взгляд.
На лице собеседника промелькнуло сожаление.
— Что ж, как бы то ни было, это старая легенда, — сказал он, — а их уже почти никто и не помнит. Но звездная птица живет в сердце каждой звезды нашей Галактики. Когда звезда угасает, птица умирает жестокой смертью. Ее крылья распахиваются на миллионы километров, охватывая черную бездну космоса. Звездная птица обращается в звездную пыль.
Джин напряглась.
— Все, что от нее остается, — это сердце. А когда пыль разлетается по всей Галактике, она собирается вновь. — Мужчина сложил ладони, как будто бы держа горстку этой самой звездной пыли. — Звездная птица возрождается, а с ней загорается и новая звездочка. — Он раскрыл ладони, и Джин уже была готова, что из них в воздух взмоет мифическое создание.
Но его руки были пусты.
— Какая дерзость, — неодобрительно бросила пожилая женщина, которая тоже прислушивалась к истории.
— Дерзость? — переспросил мужчина с ледяными нотками в голосе.
Фыркнув, женщина отвернулась и направилась к группе имперских офицеров, собравшихся вокруг платформы.
— Спасибо за легенду, — поблагодарила Джин и отошла от мужчины. Она не хотела привлекать внимание, а если ее собеседника здесь не любили, то стоило держаться от него подальше.
— Друзья, члены инусагийского двора... — По залу прокатился голос, усиленный дроидами-динамиками, которые с жужжанием парили над головами собравшихся.
Все взгляды устремились к возведенному рядом с цветочной скульптурой помосту.
В жизни правительница выглядела далеко не так внушительно, как на голограмме. Запавшие глаза, пепельно-серая кожа, волосы, безжизненно свисающие вдоль спины. Лишь ее серебристо-белое платье выглядело подобающе. Полосы ткани, плотно облегающие тело, напомнили Джин о рейетах, которые обхватили себя руками, когда выбрались на сушу и направились ко дворцу.
— Добро пожаловать на прекрасный фестиваль цветения сакулы, — провозгласила правительница, взглянув на стоящую рядом цветочную скульптуру.
— Да, спасибо, — произнес кто-то прежде, чем правительница успела продолжить. Вперед выступил имперский офицер, и микрофон повернулся к нему. — Мы счастливы, что этот праздник совпал с не менее замечательным событием — с назначением первого имперского губернатора Инусаги. — Офицер прервался в ожидании вежливых аплодисментов и продолжил, лишь когда его удовлетворило количество радостных возгласов. — Спасибо, спасибо, — поблагодарил он, когда приветствия стихли. — Для меня большая честь привести сегодня к присяге на службу Империи и Инусаги близкого друга нашего великого Императора Палпатина губернатора Кора Тофервина. Кор, пожалуйста, выйди вперед, — вытянув руку, пригласил офицер.
Джин начала выбираться из толпы. Она поняла, что истинная цель этого приема — демонстрация могущества и величия Империи. Глумливая попытка превратить фестиваль, воспевающий красоту местной природы, в знакомство с имперским губернатором.
Большая часть гостей держалась ближе к сцене, но Джин осторожно пробиралась назад. Пришла пора уходить.
У подножия лестницы, спускавшейся в бальный зал, выстроилась цепочка штурмовиков. Прежде чем они успели остановить ее, Джин сделала вид, что ей дурно, и один из солдат отошел в сторону, пропуская ее к ступенькам и коридору, ведущему наружу. Девушка на мгновение задержалась, а затем пошла прочь от зала, заскользив подолом платья по дорожке, выложенной из лепестков сакулы.
Окружавшие бальный зал колонны отбрасывали длинные тени.
И в этих тенях что-то притаилось.
Джин вгляделась в темноту.
Вперед беззвучно выступили десять бойцов, среди которых оказались лысый мужчина с густой бородой, старуха — уже без горба, — грубый мужчина со злыми глазами. Мая. И Со.
