Приглашаю тебя принять участие в игре, где каждый на время может стать богом и получить безграничную власть над своим разумом. В игре, где только несколько избранных смогут вернуться домой, в то время как остальные навечно останутся пленниками других миров. Это вызов только для самых сильных и самых смелых, которые не боятся рискнуть всем ради победы. Множество миров, опасностей, строго ограниченное время на прохождение каждого этапа. Каждый волен выбрать свой пусть и свою дорогу, не забывая о том, что придется столкнуться с последствиями этого решения. Несметное количество вариантов, и только одна дорога, которая приведет к истине. А ты готов вступить в игру?
Путь познания
-1
Никогда не думал, что когда-нибудь смогу совершить нечто подобное. Оказалось, зря. До сих пор щеки и шея покрываются румянцем от воспоминаний о моем поступке. При этом, такое ощущение, словно кровь собирается к самой поверхность кожи и вот-вот брызнет изнутри, окрасив все в красный. Дурацкие фантазии.
Кто же мог подумать, что они могут сбыться?
Встав утром как обычно в начале одиннадцатого, я неспешно отправился в ванную. Уроки в школе уже давно начались, но в выпускном классе я разрешал себе небольшие послабления, зная, что мне все равно ничего не будет за прогул. В большинстве случаев несколько лишних часов сна гораздо более благоприятно влияют на меня, нежели пара уроков алгебры.
В это время и отец, и мать уже на работе. Андреас и Лисса в школе. Значит, дома остаемся только мы с Талитой.
Наверное, я не с того начал. Если попробовать еще раз, выйдет так.
Мой отец - генерал, заместитель заместителя главного помощника министра обороны. Очень даже неплохо, неправда ли? На самом деле это вовсе не так круто. И очень мало кто знает, что вообще существует такой заместитель, а уж о заместителе заместителя вообще никому не известно. Но если очень повезет, то отец лет через пять сам сможет стать этим помощником, если вообще не министром.
Мой отец - Джонатан Грей - высокий сухопарый мужчина под сорок, с заметно поседевшими висками, короткой стрижкой под машинку, будто он до сих пор служит в армии, и холодным взглядом светлых зеленых, как два бутылочных донышка, глаз. Дети до шести обычно до дрожи в коленках боятся темноты, овсянки на завтрак и монстра, прячущегося под кроватью и питающегося маленькими мальчиками, которым неосторожно захотелось ночью выйти в туалет. Я же всегда боялся прихода отца. Стоило ему войти перед сном в мою комнату, провести осмотр, покачав головой, и он сразу же выносил приговор: недостаточно чисто в комнате - недельное дежурство на кухне, несделанные уроки - двухнедельный домашний арест. Самое же страшное наказание я понес, даже не подравшись однажды в школе, когда отца вызвали к директору, а когда, не удержавшись, притащил домой маленького мокрого щенка. После этого я неделю мог спать только на животе, и ел стоя за нарушения домашнего порядка. Когда мне было шесть, я частенько пугал своих друзей отцом. Они только смеялись, но стоило им увидеть его, сразу же замолкали и испуганно жались к своим родителям. Впрочем, у меня создавалось впечатление, что те боятся не меньше.
Когда мне исполнилось двенадцать, от страха я перешел к борьбе. Теперь я нарочно плохо вел себя в школе и дрался, чтобы его почаще вызывали. Не делал домашние задания, постоянно прогуливал, нарушал комендантский час, разгуливал вечером в нетрезвом состоянии и делал еще немало подобных глупостей. Со всем этим отец еще мог смириться, понимая, что из меня никогда не получится послушный сын-солдат. Он даже смирился с тем, что я с друзьями основал собственную панк-рок группу, кстати, пользующуюся немалым успехом в нашем городе. Но не с тем, что я полностью наплевал на свою дальнейшую жизнь, постоянно прогуливая школу и отказываясь поступать куда бы это ни было. Вот это он не мог мне простить. Хотя, должен признаться, у меня всегда был запасной план, если вдруг с группой все провалиться. Традиционно каждую среду я посвящал подготовку к вступительным экзаменам. Не решил, еще куда, но у меня все же был шанс поступить. Пусть не в самый престижный вуз, а куда-нибудь на Аляску, но ведь был же.
После вчерашнего у меня было жуткое похмелье, и казалось, вот-вот вырвет. Добравшись, наконец, до ванной, я опустошил мочевой пузырь, умылся и пригладил рукой слегка перекосившийся ирокез. Еще одна моя гордость. Правда, было еще желание перекрасить его то ли в синий, то ли в розовый, красный или еще какой-то, но я все же уступил маме и оставил ему природный иссиня-черный цвет.
Из зеркала на меня смотрел бледный, с лицом нездорового цвета, взлохмаченный семнадцатилетний подросток с ирокезом, черными мешками под глазами и едва проступившей щетиной. Красавец, ничего не скажешь. Хотя, стоило мне вечером появиться на какой-нибудь вечеринке, как девчонки начинали сходить с ума, провожая мою персону обожающими взглядами.
Сильный спазм перебил мое разыгравшееся воображение и заставил склониться над унитазом. Все-таки стоило вчера пить поменьше. Если бы я еще мог вспомнить сколько, или хотя бы что мы пили. Вечеринка у Теда затянулась дольше обычного, а запасы спиртного достаточно быстро иссякли. Тогда кто-то из парней принес несколько бутылок...Больше ничего не помню.
Немного приведя себя в чувство, я выпил воды прямо из-под крана, запив четыре белые таблетки, призванные облегчить мое состояние. Оставалось только ждать. Хотя я и проспал не меньше девяти часов, отправленный спиртным организм требовал сна. Вернувшись к себе в комнату, я мгновенно отрубился.
