Засверкав серыми лысинами, в хаосе и сутолоке, призывники стали лениво спрыгивать со своих тёплых мест. Вяло протирая глазницы, они пытались разобраться в происходящей возне, сонно созерцая, появившийся в дверном проёме силуэт прапорщика, который, ещё не успев ступить в помещение «ночлежки», взорвался осатанелым гневом, словно водородная бомба:
– Команда была «подъём»! Кому ещё не понятно!? Всем раздеться по пояс и выходить строиться на физзарядку! И, живо, живо, что не ясно!? Гражданка кончилась – началась служба! Почему тянемся!? Я сказал: быстро в строй!
Услышав командные крики грозного прапорщика, Игорь с Витьком, как ошпаренные повыпрыгивали с нар и, раздевшись по пояс, быстро выбежали во двор. «Побудку произвели ровно в семь утра, – сверяясь с часами, подумал Мельниченко, – как в мореходке». А на дворе уже светало. Воздух, наполненный сыростью и прохладой, быстро приводил в чувство всю братию сознательных и несознательных призывников. Над остывшей за ночь землёй, стелился лёгкий молочный туман, рассеиваясь после первых лучей солнца. Оказавшись на воздухе, тело призывников враз покрылось мелкими мурашками, а будущие воины вяло потягивались после сна и глубоко зевали, встречая рождение нового дня. Кто-то из самых прибуревших попытался закурить, но тут же был прихвачен прапорщиком Панкратовым и занесён в список штрафников.
– Отставить курение! В колонну по два становись! – громко прокричал прапорщик, поднимая вверх правую руку. Призывники сразу начали кучковаться вслед за прапорщиком и неспешно занимали места в строю, пытаясь соблюдать ранжир. Когда колонна стала похожей на нормальный строй, прапорщик передал командование, подоспевшему сержанту с повязкой «Пом. Деж. по части» и быстро ретировался в лёгкую дымку тумана, а сержант сразу принял бразды правления в свои руки, командуя во всю свою сержантскую глотку:
– Слушай мою команду! За мной! Бе-гом! Арш! Повинуясь новому начальнику, колонна лёгкой трусцой тронулась вслед за бежавшем впереди сержантом. Пробежавшись, минут десять по асфальтированным дорожкам, растянувшаяся колонна свернула на спортивную площадку, находившуюся за длинным одноэтажным зданием бледно оранжевого цвета. Остановившись по центру спортивной площадки, сержант перестроил призывников в две шеренги. Растянувшись на расстояние вытянутой руки, призывники стали неумело повторять за сержантом сложные физические упражнения. По всему плацу громко слышались отражённые эхом команды: «Раз-два, три-четыре; раз-два, три-четыре», а сержант показывал всё новые и новые упражнения, изредка покрикивая на нерадивых призывников:
