Мигель сидел в каюте и, в полумраке помещения тихо перебирая четки, листал блокнот со своими заметками. Почему-то именно сейчас ему вспомнилось, как полярники ныряли в прорубь на Крещение. А для него, едва только переброшенного с Чилийской базы на «Новолазаревскую», это был шок. Там же черт знает как холодно! Однако настоятель церкви Святой Троицы старенький отец Амвросий был непреклонен.
– Чего ты как девка жмешься, – беззлобно напутствовал он, пока остальные полярники один за другим опускались в прорубь, вырубленную в форме креста, от которой вовсю валил пар. – Крещаешься или нет? А ну, марш вместе со всеми!
Полярники по очереди ныряли в прорубь, выдолбленную в большой льдине. И практически каждый из них свое удовольствие подчеркивал крепким словцом.
Даже веселый дагестанец и просто отличный парень Гарик Керимов, считавший себя верующим мусульманином, принял участие в этом мероприятии. При этом он подчеркивал, что делал это исключительно с целью закаливания. Но это не избавило его от незлобных глуповатых шуток по поводу смены веры и употребления сала с алкоголем.
Особый энтузиазм проявила звезда экстремального спорта Виктория Островская, специально прилетевшая на «Новолазаревскую» по контракту с известной спортивной маркой для рекламной фотосессии. Эта, казалось бы, хрупкая блондинка буквально вихрем ворвалась в размеренную жизнь полярников – столько в ней было неуемной энергии. А когда узнала о крещенском купании, картинно надула губки и изобразила вселенскую обиду, что ее отдельно не позвали. Но тут же засмеялась и умчалась переодеваться в выделенный для нее домик.
Облачившись в короткий гидрокостюм, экстремалка с пронзительным визгом с разгона плюхнулась в воду, обдав брызгами окружающих.
Прилетевший с Викторией фотограф – не будь дурак – тут же схватил камеру и с остервенением маньяка начал снимать, ползая вокруг проруби. Конечно, в плане фотосессии купание в проруби не значилось, но из этого мог бы получиться толк. Тем более, что девушка с удовольствием позировала, изображая из себя русалку. А на все просьбы выйти из воды лишь энергично мотала головой, хотя стучащие зубы говорили об обратном. За что и получила в шутку «погремуху» белухи-шизофреника.
Чилиец долго не решался, мялся у проруби и боялся лезть в воду, пока кто-то из полярников не выдал ему сзади волшебный пендель. Будущий священник, не успевший снять штаны, под всеобщее улюлюканье плюхнулся в воду.
Читая, Мигель улыбнулся воспоминаниям.
– Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым, – начал читать Символ Веры отец Амвросий, держа в руках позолоченный крест. – И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век: Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша.
Очутившись в воде, Мигель почувствовал, как его легкие словно стянули тугими ремнями, как сотни ледяных иголок безжалостно вонзились в его тело. Вынырнув, захлебнувшийся Мигель издал истошный крик, и ремни словно разорвались, словно он скинул груз, так долго давивший на плечи. И в тот момент он понял, что совсем не чувствует холода…Совсем.
Рассеянным взглядом Мигель обвел хохочущих на льдине полярников. Все они тыкали пальцами друг в друга, якобы указывая на столкнувшего злодея. Скупой на эмоции отец Амвросий лишь покачал головой.
– Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася, – продолжал нараспев он. – Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго в третий день, по Писанием. И возшедшаго на небеса, и седяща одесную Отца. И паки грядущаго со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца. И в Духа Святаго, Господа, Животворящаго, Иже от Отца исходящаго, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глаголавшаго пророки. Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых. И жизни будущаго века. Аминь!
Окончив молитву, отец Амвросий посмотрел на Мигеля, выбравшегося из проруби.
– Ну как?
– Жарко, – честно признался Мигель, поднимаясь с четверенек на ноги. Действительно, он чувствовал, что в груди словно полыхали раскаленные угли.
Кто-то накинул на Мигеля теплый плед и всунул ему в руку чашку дымящегося чая.
Ярко светило солнце.
– А ты боялся, – лукаво усмехнулся батюшка. – Теперь вот и крест не зря будешь носить.
Это было очень давно. Веселого батюшки отца Амвросия уже давно не стало.
