– Не знаю. Я его с утра не видел…
– А здесь!
Радостно вскрикнув, Лера передала мышку Мигелю и бросилась к появившемуся словно из ниоткуда старику.
– Вернулась, родная, – ласково сказал Ерофеев, обнимая и гладя девушку по голове.
– Почему ты не вышел нас встречать? – чуть отстранившись, с легким укором спросила Лера.
– У нас тут теперь новые порядки, милая, – развел руками бывший старейшина. – Сама видишь. Без ведома начальства носу никуда не показать. Да и заработался я, перевели на техническое обеспечение, бумаг много.
– Эх, ты, – пожурила Лера.
– Пистолет-то хоть назад принесла? – покачав головой, спросил деда.
– Я… да! Конечно! Извини, что без спроса взяла, – потупилась девушка.
– Да чего уж теперь. Ты много тогда чего без спроса сделала, – грустно улыбнулся старик. – Я первые дни места себе не находил. Думал, на поверхность сбежала.
– Я только потом обо всем этом подумала… Ой, – желая сгладить возникшую неловкую паузу, Лера обернулась и подвела к Ерофееву Мигеля. – Знакомься, это… Михаил. Он священник из Антарктики, представляешь? Мы… – она запнулась, подбирая слова. – В общем… Мы с ним вместе.
– Что ж, много воды за эти месяцы утекло, погляжу, – лукаво подмигнул Ерофеев.
– Я тоже, – нахмурилась Лера. – Почему ты больше не в Совете? Что там делает Боровиков?
– Это не коридорный разговор, – дед отвел глаза, но сразу снова повеселел. – Ну, рассказывайте, что да как. Потеснимся, глядишь, места для всех хватит. Будем знакомы, Александр Петрович.
– Михаил, – представился священник. – А вообще – Мигель Санчес.
Лера удивилась. Раньше она как-то не задумывалась о фамилии своего избранника.
– Вот те на! Не наш, значит, – в свою очередь опешил дед.
– Наш, – улыбнулась Лера. – Он из Чили, но был православным священником на станции «Новолазаревская».
Бывший старейшина и Мигель крепко пожали друг другу руки.
– Да уж, заморский гостинец, ничего не скажешь. Батюшка, выходит. А что, тоже ничего, – Ерофеев оглядел их. – Ладно смотритесь, верно, Юрик?
– Угу, – с ноткой ревности буркнул паренек.
– А где твой ангел-хранитель?
– Кто? – не поняла Лера.
– Наставник. Батон, кто ж еще?
– Не знаю, – девушка огляделась. – Здесь где-то был. У нас… мы в последнее время с ним не очень общаемся, – она глазами показала на священника.
– Ишь ты… Ладно, чего мы тут в проходе маячим, пошли домой.
– Еще увидимся, – пообещала Лера насупившемуся Юрику. – Я тебе столько всего расскажу!
– Договорились.
Взяв за руки деда и Мигеля, она пошла с ними в сторону родного отсека.
– Эй! – Лера обернулась.
– Я рад, что ты вернулась, – Юрик приложил два пальца к виску.
– Я тоже, – повторяя жест, ответила Лера.
Уставшие моряки неторопливо разбредались по своим квартирам. Да осталось-то их всего – по пальцам пересчитать. Многие из Пионерских плакали по тем, кто не вернулся из похода. А что было делать. Случившегося ведь не воротишь. Тарас знал, что этого будет не избежать. И внутренне корил себя за каждого погибшего, кого не привез домой.
Но они все-таки сделали это. Вернулись вопреки всему.
За каждой дверью и обнимались, и плакали.
С другой стороны вроде было и весело, в Убежище царил общий подъем, но все равно незримо ощущалось присутствие всевидящего ока Совета. Тут и там мелькали лица сотрудников службы охраны.
Они раздражали несущего за спиной армейский баул со сложенной палаткой Батона больше всего. Прежде всего по возвращении в конуру он как следует нажрется. А потом… да черт с ним, что потом. Отплясались. Он снова на своем месте. А там будь что будет, едрена мать. Пойдет снова мутов по окрестностям гонять, драть их в кожу.
Распахнув дверь своей каморки, охотник кинул на пол баул и, оглядев крохотное помещение, застыл на пороге как громом пораженный. Какого-то лешего здесь была еще одна кровать. А на его собственной койке сидел незнакомый худощавый человек лет под тридцать, в очках, в робе инженера-электрика. Зажав ладони между колен, он во все глаза смотрел на него. Батон вспомнил – этот мужик как-то странно смотрел на него там, наверху, когда они причалили.
– Какого хрена? – прорычал охотник.
– Я… здравствуйте, – пробормотал мужчина, смутившись и тут же вскочив с койки.
Волнуясь, он стянул очки, потом так же поспешно водрузил их на прежнее место и пригладил копну темных волос. Затем, наконец, взяв себя в руки, он стремительно подошел к Батону и протянул для пожатия руку.
– Здравствуй, отец!
– Что за фигня? – просипел ошарашенный Батон. – Ты кто такой, мать твою?
– Я Дмитрий. Дима, – не опуская руки, ответил незнакомец. – Твой сын.
– Нету у меня семьи, – огрызнулся охотник. – А теперь – пшел вон, пока щи не начистил!
– Подожди, сейчас придет мама, она тебе все расскажет. Она на кухне была, когда вы приплыли, их со смены не отпустили…
– Какая, к лешему, мама…
– Миша?
Батон обернулся и почувствовал, как отросшие на затылке волосы встают дыбом. Бред, этого просто не может быть… Дурацкий розыгрыш или чья-то шутка. Прошлое никогда не возвращается. Особенно спустя столько лет…
А может, у него просто «белка» или нервы грохнулись? Но он накануне не пил…
