Человек был облачен в одеяние ситха, возле вытянутой руки лежали обломки светового меча. Бейн узнал одного из самых отстающих учеников Академии — столь слабосильного, что он даже не удосужился поинтересоваться его именем. Но раненый вспомнил Бейна.
Он со стоном перевернулся на спину и сел, прислонив голову и плечи к ближайшему камню. Глаза — остекленевшие, с расширенными зрачками — на миг сфокусировались, и взгляд приобрел осмысленное выражение.
— Владыка Бейн… — прошептал он. — Каан сказал нам… что ты умер.
Отвечать не имело смысла, поэтому Бейн промолчал.
— Ты пропустил бой… — пробормотал человек. Речь его была неразборчивой из-за пузырьков крови, которые забивали горло. Приступ кашля помешал ему договорить. Он был столь слаб, что не смог даже прикрыться рукой, и черные сапоги Бейна забрызгало алым.
— Славная была битва, — прокаркал наконец раненый. — Это честь… пасть в таком великом сражении.
Бейн громко захохотал, что было единственным уместным ответом на такую поразительную глупость.
— Мертвым слава ни к чему, — произнес он, хотя и сомневался, что раненый в горячке его услышал.
Ситх повернулся, собираясь уходить, но остановился, когда его слабо потянули за каблук.
— Помоги мне, владыка Бейн.
Высвободив сапог из пальцев умирающего, Бейн ответил:
— Мое имя
Он с силой ударил ногой, и череп лопнул с отвратительным хрустом, разбившись о камень. Тело дернулось и застыло. Очищение Ордена ситхов началось.
Повелитель Каан лежал на койке в шатре, прикрыв глаза и осторожно массируя виски. Поддерживать единство среди последователей удавалось лишь ценой огромного напряжения сил, которое начинало сказываться: в голове его постоянно пульсировала тупая ноющая боль.
Несмотря на успехи в недавних боях с джедаями, атмосфера в лагере ситхов была напряженной. Они воевали на Руусане уже очень долго — даже слишком долго, — и все это время до планеты доходили донесения о победах сил Республики в далеких системах. Каан, конечно, умел воздействовать на разумы других темных повелителей, но ему становилось все труднее направлять энергию Братства против главного врага — Армии Света.
Каан знал средство, которое позволит закончить войну, причем быстро. Ментальная бомба. На протяжении многих ночей темный владыка размышлял, осмелится ли он использовать это оружие. Если заманить джедаев в ловушку и взорвать ментальную бомбу, все враги будут уничтожены одним махом. Но хватит ли объединенной воли всего Братства, чтобы пережить высвобождение такой огромной мощи? Или взрывная волна сметет и их самих?
Снова и снова Каан отвергал эту идею как слишком опасную. Абсолютное оружие было столь ужасно, что даже он — темный владыка ситхов — боялся им воспользоваться. Однако с каждым разом он задерживался на краю этой бездны на несколько мгновений дольше.
Какой-то звук снаружи заставил Каана открыть глаза и резко сесть на постели. Секунду спустя Гитани, которую многие теперь считали его ближайшей помощницей, просунула голову в шатер:
— Они собрались, повелитель Каан.
Темный владыка кивнул и поднялся на ноги. Еще секунда ушла на то, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Если сейчас проявить слабость, остальные могут открыто восстать против него. Этого нельзя допустить. Особенно сейчас, когда победа столь близка. Потому-то он и созвал темных повелителей: последний совет должен был укрепить их решимость и обеспечить преданность.
Следом за Гитани Каан направился к большому шатру, в котором его ждали остальные владыки. Он вошел в палатку решительным и уверенным шагом, излучая ауру спокойствия и силы.
Он уже привык, что при его появлении собравшиеся встают в знак уважения. Один из них, однако, остался сидеть, скрестив руки на широкой груди.
— Ты слишком обрюзг, чтобы подняться, повелитель Копеж? — с нажимом спросила Гитани.
— Я думал, в Братстве все равны, — прошипел тви'лек, обращаясь больше к Каану, чем к женщине.
Каан знал, что нужно соблюдать осторожность. Копеж бунтовал не впервые, и многие начинали брать с него пример. К сожалению, влиять на него было особенно трудно.
— Да, равны. Ты совершенно прав, повелитель Копеж, — устало улыбнулся Каан. — Сиди. И вы тоже садитесь. Ни к чему эти бессмысленные формальности.
По его приказу ситхи вернулись на свои места, но все чувствовали повисшее в воздухе напряжение. Послав волну спокойствия и умиротворения, предводитель подошел к столу с картами.
— Война с джедаями близится к концу, — провозгласил Каан. — Они на грани полной катастрофы. Они отступили в леса, но прятаться им скоро станет негде.
Копеж презрительно фыркнул:
— Свежо предание.
Сдержав себя ценой неимоверных усилий, предводитель сумел ответить спокойным и невозмутимым тоном.
— Любой, у кого есть сомнения относительно нашей стратегии на Руусане, волен их озвучить, — объявил он. — Как здесь уже было сказано, в Братстве Тьмы все равны.
— Не Руусан меня тревожит. — Копеж заглотил наживку и поднялся. — Мы потеряли почти все свои завоевания в Галактике. Одно время мы теснили республиканцев. Но вместо того, чтобы прикончить их, мы дали им собраться с силами!
