Хаки Энгатти тоже заинтересовался объявлением. Пнул столбик и заявил:
— Когда стану великим воином и разбогатею, собирая дань с низких царств, то куплю себе такую долю. Род Энгатти станет одним из сильнейших родов в Дивии!
Его мальчишеский пафос умилил. Похож на подростков моего времени, которые мечтали разбогатеть и купить себе Ламбу и коттедж с бассейном. Правда, планировали богатеть не рэкетом, а съёмкой роликов для Тик-Тока.
— Думаешь, к тому времени эта земля будет ещё в продаже? — спросил я.
— Ну, куплю в другом месте. Всегда есть доли, которые может купить богатый человек.
— А сейчас ты живёшь на Ветроломах? — уточнил я. — Сколько там стоит земля?
Хаки вдруг нахмурился и злобно зыркнул на меня:
— Смеёшься, да? Тебе хорошо: взял у родителей золото, да купил, что захотел. Ничего, скоро я стану намного выше тебя.
— Просто я не знаю, сколько стоит земля на Ветроломах…
— Холодные клетки и пещеры Ветроломов стоят столько, сколько есть у бедняка. То есть — ничего не стоят.
Хаки быстро зашагал по дороге. Я за ним. Кажется, он обиделся на мои вопросы.
Через несколько шагов он замедлился и развернулся:
— Благодарю тебя за помощь с уборкой свинарника. Я думал, ты забыл меня.
— Я всё помню. И то, что ты просил двадцать золота за кристалл, который стоит девять, тоже не забыл.
Хаки усмехнулся:
— А с виду ты простофиля.
— Не суди по виду. И больше не пытайся обмануть меня.
— Не буду. А ты не хвастай своим богатством. Есть люди и побогаче тебя.
Хаки остановился и протянул руку. Я пожал.
Рукопожатие в Дивии не было формой приветствия, а допускалось только между людьми, доверяющими друг другу. Я предположил, что запрет на лишний телесный контакт связан с озарениями, которые работали от прикосновения. Позволить незнакомцу коснуться тебя — значило, допустить его в свой Внутренний Взор или типа того.
Мы отправились по дороге, вымощенной булыжниками. Скоро заборы Карехи и пустырь Ванау закончились. Начались заборы каких-то других родов. Слева потянулся забор из больших каменных плит, каждая украшена гербом с изображением солнца, у которого вместо лучей — копья и витые палки. Справа — забор из железных прутьев, сквозь которые видны заросшие высокой травой луга и какие-то сараи, груды каменных плит и штабеля древесных стволов. Между ними ходили люди и обрубали ветки топорами.
Всё это походило на строительный склад, нежели на жилище богатых людей.
— Слушай, — спросил я у Хаки. — Получается, что Девятое Кольцо — это не самый престижный район?
— В Девятом, Десятом и Одиннадцатом вообще мало кто живёт, — ответил Хаки. — В них расположены поля, коровники, свинарники, каменоломни, плавильни железа и всякое такое. Где-то тут есть тюрьма для нарушивших законы Прямого Пути. А ещё хлева для слуг и служанок. Город начинается в Восьмом Кольце.
— Но почему тогда Карехи живут здесь?
— Потому что хотят быть поближе к своим свиньям, — усмехнулся Хаки. — Ну и земные доли тут дешевле, чем в центральных Кольцах.
— А на Двенадцатом Кольце что находится? — спросил я.
Хаки с подозрением посмотрел на меня и засопел. Я уже понял, что его сопение — признак эмоционального переживания.
— Ты опять смеёшься? — спросил Хаки.
— Нет. Честно.
— Ветроломы там. Ты будто дальше своего Кольца не выходил. Ничего не знаешь о летающей тверди.
— Так и есть, — засмеялся я.
Пропетляв между высоких заборов, дорога вывела нас к круглой каменной площади, в центре которой вздымался высокий столб, увенчанный статуей какого-то крылатого зверя похожего на льва. Напомнил мне Александровскую колонну в Питере.
Вокруг столба припарковано несколько акрабов. Их водители сидели, прислонившись спинами к колонне, и разговаривали друг с другом.
Акрабы были большими, как арестантские автобусы. Двери одного открыты. Туда гуськом входили слуги и служанки. Их охранял толстый стражник в какой-то мятой железной броне, которая едва держалась на нём. Время от времени он бил древком копья какого-нибудь раба, подбадривая:
— Шевелись, грязь!
С другой улицы к площадке акрабов медленно вышла вереница слуг и служанок. Все замотаны в одинаковые серые тряпки. Их никто не сопровождал, но ни один раб не сделал попытки к бегству. Все покорно шагали к акрабу и терпеливо сносили удары стражника.
Я и Хаки подошли ближе к колонне.
— Уважаемые, — крикнул Хаки. — Кто летит в Шестое Кольцо?
— Ну, я, — ответил один водитель.
— Есть место?
— Только для слуг и служанок.
— А для людей есть места?
— За пятёру серебра могу отвезти, — отозвался другой водитель. У него была широкая лопатообразная борода, толстый халат и тюрбан из потёртой, но ещё золотистой ткани.
— Я сюда за две грани прилетел, — вмешался я.
— Вот тогда и улетай за две. А цена моего полёта — пять.
Хаки шепнул мне:
— Других акрабов тут нет. Вот и ломят цены.
— Ничего, — ответил я. — У меня хватит.
Водитель, не протягивая руки, раскрыл ладонь. Я достал шкатулку и отсчитал пять серебряных граней. Чтобы вложить их в руку водителю, пришлось подойти к нему вплотную.
