Вечером того же дня в малом королевском зале начался расширенный королевский совет. По сравнению с предыдущими заседаниями в зале присутствовало много новых лиц, зато исчезло несколько старых завсегдатаев совета. И среди отсутствующих были графы Снури и Эймуд.
Новый лоэрнский король, взошедший на престол под именем Пургеса Первого, был мрачен. На его лице, читалась растерянность. Те, кто знал его довольно близко, могли бы добавить, что король был еще и напуган. Дневные события оказались слишком неожиданными для него. Ведь это он думал разбрасывать горсти денег в толпу, а вечером, по давней традиции, собирался выставить бочонки с элем для местной черни. Но получилось совсем иначе. Соглядатаи постоянно докладывали, что после разгона людей с центральной площади, народ не успокоился, собирался на улицах, как никогда шумно было в трактирах, где в адрес нового короля отпускались отнюдь не лицеприятные реплики. А еще его тревожили сообщения из графских провинций, куда стекались многие недовольные им. И ряды его противников значительно выросли. Наконец, что будет делать новый ларский граф? Тому вполне под силу выставить несколько тысяч войска и двинуть его на Лоэрн.
Насколько надежны его войска? Ведь часть из них клялась в верности Френдигу. Он, конечно, за последние шесть лет сумел заменить часть командного состава, но только часть. И вот теперь от этих людей зависит, сумеет ли он удержаться на троне. Если волнения охватят город, а мятежные графы двинут войска к Лоэрну, что будут делать командиры? Не переметнутся ли они к более сильному? И захотят ли подавлять протесты мятежных горожан? Ведь среди тех много друзей и родственников солдат.
— Что делать? — первый вопрос, который задал Пургес Первый собравшимся на большой королевский совет людям. Задал вопрос и, взглянув в лица присутствующих, понял, какие ничтожества его окружают. Этим только бы льстиво улыбаться и потихоньку воровать деньги. А денег в казне осталось совсем мало. А будет еще меньше. Все эти волнения повлияют на торговлю. Меньше будет поступлений в казну. Уже сейчас резко подскочили цены на городских рынках, из — за этого и чернь волнуется. Негодяи! Все негодяи! Что за народ ему достался! И эти, всегда преданно смотрящие ему в глаза, опускают взгляды. Ничтожества!
— Молчите? А еще вчера все наперебой бросались мне что — то говорить. Вот теперь я слушаю. И не льстивую ерунду, а деловые предложения!.. Хорошо, я начну сам. Нужно увеличить жалованье стражникам и солдатам. Лучше вдвое. Но денег в казне скоро не хватит и на обычное жалованье. Резервный запас быстро тает. Цена на лоэрнскую древесину падает. Зато ваши доходы быстро растут. Итак, где взять деньги?
— Ваше величество! — из дальнего конца стола поднялся невзрачный рыжий человечек, как он оказался в числе приглашенных, король даже и не помнил, как не помнил как того зовут. — Может быть, запретить горожанам собираться на улицах числом больше трех?
В зале глумливо захихикали, ожидая улыбки короля, но тому сегодня было не до смеха. Он угрюмо смотрел на человечка, а тот сильно сжавшись, продолжил:
— Виновных в нарушении указа короля можно штрафовать. Сумму штрафа установить большую. Очень большую, чтобы боялись и неповадно было.
— Это, значит, и меня оштрафуют? Я ведь везде передвигаюсь в носилках с четырьмя рабами. Всего нас, получается, пять человек! — возмутился один из сановников.
— Рабы не люди, они не в счет. Поэтому вас никто не оштрафует. Тем более своих никто штрафовать не будет, сколько бы их не собралось.
— И какова сумма штрафа?
— Надо сделать очень большую. Полторы тысячи… серебрянок!
Зал ахнул.
— Но ведь это почти сорок золотых! Не каждый купец найдет такие деньги.
— И хорошо, Значит, виновных отдадим в долговое рабство.
Король задумался.
— А почему счет в серебрянках? — спросил он.
Рыжий человечек осмелел и ответил Пургесу:
— Чернь никогда не держала золото в руках, для них и серебрянка большие деньги. Штраф в серебрянках — так будет нагляднее для них.
— Полторы тысячи с человека?
— С виновного, ваше величество.
— Все равно много.
— А если для простолюдинов сумму штрафа сделать в триста серебрянок, для купцов и дворян — шестьсот, а для знати — тысячу?
— Да это же двадцать пять золотых! — ахнул кто — то в зале. — Да и откуда простолюдину найти 300 серебрянок — это семь с половиной золотых?
— Продаст детей в рабство. Это же чернь, быдло. Зато другим будет неповадно.
— А как казна наполнится деньгами? — это уже спросил казначей королевства.
— Рабов будет в казне много. Их продать — вот и деньги!
— Сразу видно, что ты ничего не разбираешься в финансах, — казначей продолжал наседать на человечка. — Если выставить много рабов на продажу, то их цена упадет в разы, а казна не наполнится!
Глазки у человечка забегали, сидящие в зале насмешливо смотрели на выскочку, которого удалось осадить.
— А запретить их продажу за пределы Лоэрна!
— И кто тогда их вообще купит? Что делать с такой прорвой рабов здесь?
— Ваше величество, а вы пригласите в Лоэрн хаммийцев, лучше тех, кто победнее.
