— Братишка, ты слышал? За грязного и вшивого раба требуют два золотых. Цена юного баронета. Твоя цена. — И повернув голову к Сашке, сказал:
— Ты, лживая тварь, так, значит, баронета хотели продать за два золотых? И зачем же?
— Да, милорд. А продать хотели в Хаммий. Тот солдат сказал, что там аристократы высоко ценятся. Престижно иметь аристократа, который ползает перед гостями хозяина.
— Милейший, ты слышал, кого можно купить за два золотых? Но я куплю его за эту цену. Только ради моего брата. Два золотых за этого ничтожного раба и два золотых за юного баронета. Однако! Кто пойдет в свидетели сделки? Есть здесь кто?
— Нет, милорд, но рядом в трактире есть.
— Тогда поехали. Хотя ты можешь дойти и пешком. Бери раба и догоняй…
— Рисмус, — обратился Эйгель к брату, как только они отъехали от мельницы, — Спасибо тебе! Ксандр хоть меня и оскорбил, но ведь, если не он, меня бы убили. Вначале орк, а потом тот воин, он убивал всех подряд. А Ксандр зарезал орка, а внутри гостиницы оттолкнул меня под стол… Ты его отпустишь, Рисмус?
— Ты быстро забыл о чести и благородстве крови, мой маленький братик. Спас тебе жизнь? Это удел черни спасать благородных господ. Настоящий аристократ никогда не может быть должен простолюдину, тем более рабу. Запомни это. А что касается этого лживого негодяя, — Рисмус задумался, — он заслуживает наказания. Когда прибудем в замок, я его накажу. Мы его накажем. А потом… Ты просишь его отпустить? — Эйгель согласно закачал головой. — Ладно, мне такое дерьмо в замке не нужно. Его в нашем замке не будет.
— Правда? Ты обещаешь?
— Да.
Через час из трактира на север выехала группа всадников. Рядом ехала подвода, в которой лежал связанный мальчик — раб. К нему подъехал другой мальчик, красиво одетый, с прекрасным кинжалом на боку.
— Ксандр, брат обещал тебя отпустить, когда мы приедем к нам в замок.
А потом он наклонился и чуть слышно добавил:
— Я накопил денег. Больше золотого. Я отдам их тебе, чтобы ты мог где — то устроиться. И одежду купить. Моя тебе будет мала…
Конечно, это хорошо, Сашке хотелось бы в это верить, но он понял сущность молодого барона, чтобы вот так наивно надеяться. Внешне они похожи, отец у них общий, а какие разные люди! Один закоренелый негодяй, а другой в принципе неплохой парнишка, только с окружением ему не повезло. И что с ним станет через несколько лет? Станет таким же, как Рисмус? В другую компанию ему бы, глядишь, нормальным вырос бы. Но где здесь такая компания? Рисмус, его дружок Бредар, сын барона Унгина… Да, уж. И подачки развращают. Откуда, кстати, у нового барона завелись деньги? Отец концы с концами свести не мог, а этот сразу стал богат. Солдаты — наемники, отличные лошади, кинжал для брата за два золотых. Нечисто всё это. И к убийству отца Эйгеля причастен гость Зорга, а Зорг как — то связан с бароном Унгином. Может, шпионы? Да, похоже. А ведь Рисмус дружит с сыном барона Унгина. Да, в хорошее попал окружение Эйгель, ничего не скажешь…
В замок Севир они прибыли вечером следующего дня. Барон подозвал какого — то Асальда, управляющего, наверное.
— В подводе мальчишка, его в подвал.
— Следует ли его покормить, милорд?
Рисмус задумался.
— А почему нет? Пусть знает гостеприимство баронов Севир.
Сашку, наконец, развязали. В дороге, на привалах тоже развязывали, но руки и ноги затекли так, что он еле устоял, когда поднялся из повозки. Асальд кого — то подозвал, подбежал парень, который и отвел Сашку в подвал. А утром, когда солнце стояло уже высоко, тот же парень повел Сашку наверх, обратно во двор. Там, в двух креслах сидели довольный Рисмус и нахохлившийся Эйгель. Чуть вдали, посередине двора стояли козлы. Для него приготовлены, понять было не трудно, ведь вчера их не было, Сашка это помнил.
— Братишка, этот раб нанес оскорбление всему нашему роду. Оскорбление, которое смывается только кровью.
— Рисмус, пожалуйста! Ты обещал!
— Я выполняю свои обещания. Поэтому раба ждут только плети. Решать тебе, Эйгель.
— Не надо, Рисмус. Не надо плетей.
— Будет так, как ты скажешь. Но от этого оскорбление никуда не денется. Наш род оскорблен, честь запятнана. Из — за тебя, который подружился и гулял с рабом. Оскорбление самое серьезное. Осталось только найти виновного. Или он. Или ты. Если он не виноват, тогда виновен ты. Кому лечь на козлы — выбирать тебе.
— Но я баронет. Меня отец никогда не бил!
— Тем более. Только так будет смыто оскорбление. Выбирай, кто виноват. Если не решишь, долго ждать не буду. Ляжешь на козлы сам. Как бьет Карим, ты знаешь. Итак, я жду. Кто же виноват? Кто пойдет на козлы? Он или ты?.. Карим, возьми моего брата…
И Эйгель струсил. Обыкновенно струсил. Впрочем, можно ли обвинять мальчишку?
— Нет! Не надо!
— Кто: он или ты?
— Он… он…
— Сколько порций плетей ты ему назначишь?
— Я?..
— Он же тебя обманул и запятнал твою честь. Не знаю, захотят ли теперь с тобой общаться в Гендоване, если узнают? Не бойся, я не расскажу. А теперь назначь наказание за твое оскорбление.
— Порцию. Одну.
