— Снури обязательно нужно наказать. И сил у нас для этого вполне хватит. Но Ксандр всягда спрашивал, во что выльется победа. Помню его рассказ об одном властителе древности. Герцог или даже король, не знаю, тот одержал победу над давним и сильным врагом, перебив все его войско. Но и сам оставил на поле сражения большую часть своих солдат. И остался без войска. Пришел новый враг и завоевал его земли. Я не хочу быть этим несчастным правителем, как никогда этого не хотел Ксандр. Снури и весь остальной Лоэрн никуда от нас не денутся. Даже не от нас. От Ксандра. Только он должен повести войска на вражеские земли.
— Но милорд, — Ильсан, пожалуй, впервые за последнее время не обратился к Дарберн со словом «брат», видимо, почувствовал общее настроение своего шурина, — тогда Эймуд и Пирен не упустят случая разобраться с ослабевшим Снурским графством. А то и с Лоэрном. И если Ласкарий коронуется, его признают законным монархом.
Сидевшие бароны зашумели. Ильсан оказался прав! Теперь даже большая часть ларских аристократов стала готова принять сторону гендованского маркиза.
— Я отвечу так, как любит говорить мой брат: «Ну, и флаг им в руки». Поняли? Нет? Пусть идут на Лоэрн, пусть коронуются. Все это ненадолго, до момента, когда его светлость граф Ксандр Каркельский не возглавит наше войско. А там пусть врагов будет больше, пусть они мирятся и объединяются. Все это впустую. Рано или поздно, но мы войдем в Лоэрн!
Когда совещание закончилось и все разошлись, рядом с Дарберном осталось лишь четверо: Ильсан, барон Компес — командир ларских гвардейцев, Хелг — командир гвардейцев Ксандра и Равсан — глава каркельской стражи.
— А скажи — ка мне, дорогой маркиз, — Дарберн холодно обратился к Ильсану, — почему так случилось, что при Ксандре остались только две полусотни, а четыреста человек ушли с тобой?
— Я принуждал к повиновению несколько местных владельцев замков.
— И для первого из них, кстати, самого, как мне сказали, строптивого, тебе хватило гендованской сотни. А для мелкого барона потребовалось в четыре раза большее число солдат?
— Когда я со своей сотней решил образумить барона Зардога, я совсем не надеялся на успех. Он собирался сопротивляться до последнего солдата. Но мне, как это уже было и раньше, удалось обломать этого строптивца. Если бы Зардог не согласился, пришлось бы его замок брать штурмом. Мы положили бы на стенах этого замка половину своего войска. А с одной моей сотней на стены не полезешь. В случае с соседями барона Зардога все было совсем иначе. Со мной был Зардог, давший клятву верности милорду Ксандору, и для устрашения под стенами их замков стояло четыреста прекрасных солдат. Все это должно было убедить этих баронов. Двух баронов и рыцаря. И убедило.
Ильсан говорил весьма рассудительно, с безупречной логикой своих объяснений. Сам он вряд ли додумался бы до таких слов и данного объяснения, но с ним постоянно рядом находился барон Унгин, подсказкам которого Ильсан был много и давно обязан, хотя и не признавался себе в этом.
И маркизу удалось убедить Дарберна. Настолько удалось, что ларский граф назначил своего шурина командовать объединенным ларско — каркельским войском. Дарберн, конечно, помнил конфуз, да и не один, произошедший с Ильсаном три года тому назад. Но, во — первых, Ильсан показал, что он изменился в лучшую сторону, раз столь трезво повел себя, оказывая помощь Ксандру в усмирении местных баронов. А во — вторых, Дарберн уезжать из расположения войска никуда не собирался до того момента, пока Ксандр не пойдет на поправку. А там, уже и сам брат сможет руководить войском. Пусть, пока и не на коне, а только из постели. Но зато с твердой рукой и в здравом рассудке, не затуманенном тяжелой болезнью.
А главарь лесных разбойников Ламинт оказался прав, когда сказал своей дочери, что местные лекари умеют только лечить, ставя пиявки. Дарберн с собой привез двух ларских лекарей, наиболее почтенных и уважаемых.
Лекари, допущенные к раненому графу и ознакомившиеся с методами его лечения, уже на следующий же день побежали к Дарберну с жалобами на лекарку — шарлатанку, как они охарактеризовали Акси. Особенно их возмутила настойка, которой Акси боролась с воспалением и горячкой.
— Ваша светлость! Это возмутительно! Как еще только милорд жив! Вы представляете невежество этой, с вашего позволения, «лекарки», ведь она делает настойки, которыми опаивает милорда Ксандра, из заплесневелого моха! Между тем, всем широко известно, что воспаления и напряжения следует снимать только пиявками!
— А раны, полученные от железа, лечатся железом. Раскаленным железом. Так делалось испокон века, — продолжил второй лекарь. — А эта шарлатанка поливает рану его светлости какой — то грязной настойкой из травы. Свойства лечебных трав все знают, но ими лечатся внутренние болезни, а никак не наружные раны.
Дарберн растерялся. В лечебных вопросах он ничего не понимал. А так как ларские лекари пожаловались ему перед началом совещания, то граф, оставшись наедине с четырьмя наиболее близкими людьми, не преминул поднять и этот вопрос.
