Филипп понимал стремление Джейн любым способом ослабить возникшее напряжение, однако не собирался этого допускать. Ему было просто необходимо понять, насколько глубоко можно увлечь эту благоразумную молодую леди и как она ответит на призыв. Он тоже подошел к камину и встал рядом.
Положив руки на плечи нареченной, Филипп спрятал лицо в густых длинных локонах, жадно вдыхая витавший в воздухе нежный аромат лилий.
– Зачем вы это делаете? – спросила Джейн чуть дрожащим голосом.
– Просто хочу прикоснуться. Понимаю, что вы невинны, но все же, очевидно, знаете, что после свадьбы нам придется прикасаться друг к другу особым, интимным способом.
– Об этом мне кое-что известно.
– Вот я и хочу узнать, какие ощущения дарит прикосновение. И мне самому, и вам. Нравится ли оно вам?
Шепот щекотал ухо. Граф подошел еще ближе – вплотную – и откровенно прижался к спине Джейн. Он почувствовал, как она напряглась, а потом, словно приняв решение, расслабилась и подалась навстречу.
Филипп убрал пышные волосы, обнажив шею и плечо, и снова прильнул губами к нежной шелковистой коже. Целуя и лаская, он провел ладонями по рукам Джейн и крепко обнял ее за талию, однако девушка или не обладала достаточным опытом, чтобы понять собственные ощущения, или же прикосновение просто не волновало ее.
– Выходите за меня замуж, Джейн.
– О, лорд Уэссингтон, – почти простонала она, – право, даже не знаю…
Горячие влажные губы, осторожные, но страстные прикосновения языка взбудоражили чувства.
Уэссингтон возбужден. Он вожделеет и вовсе не стремится скрыть возбуждение. Одна лишь мысль о возможности вызвать желание у такого человека породила смятение, волной прокатившееся по телу. Руки Филиппа дарили ласку и позволяли почувствовать себя красивой и желанной. Стремясь обострить блаженство, Джейн склонила голову набок, словно приглашая к новым поцелуям. Потом подняла руку и погладила все еще чуть влажные черные волосы графа.
Филипп негромко хмыкнул, однако тут же ответил на неожиданное проявление нежности, прижавшись к Джейн еще крепче, еще интимнее.
– Выходите за меня замуж, – повторил он.
Джейн закрыла глаза. Поцелуи, прикосновения – ощущения дарили сладкую, трепетную, блаженную муку. Чувства, которые рождались в душе, оказались столь противоречивыми, столь удивительными и столь чудесными, что было страшно их прерывать. Слабый, дрожащий голос вовсе не походил на обычный – уверенный и наполненный красками, – словно принадлежал кому-то другому.
– Что вы сможете дать мне в браке?
– Я дам вам свое имя.
– Имя моего отца известно и уважаемо в Британском королевстве и за его пределами.
– Но я могу дать еще и титул.
– Он мне совсем не нужен.
– Несколько домов.
– В Портсмуте стоит отцовский дом. Он прекрасен.
– В таком случае больше не остается ничего, кроме страсти.
Граф повернул девушку лицом к себе и не ощутил сопротивления. Нежно провел губами сначала по одному веку, потом по второму, по лбу, щеке, подбородку. Горячие губы оставляли на коже огненный след, и Джейн с нетерпением ждала того момента, когда они сольются с ее собственными губами. Однако уже через мгновение из груди вырвался легкий стон: увы, поцелуй не состоялся. Однако прикосновение волшебных губ к подбородку и шее подарило новое, доселе не испытанное ощущение.
На ласку Джейн ответила поцелуем, в свою очередь, нежно притронувшись губами к щеке, ко лбу. Набравшись храбрости, она запустила пальцы в густые волнистые темные волосы. Они оказались мягкими и пышными. Широкие сильные плечи дарили чувство защищенности, надежности. Джейн почувствовала себя целиком во власти большого, могучего, но нежного ласкового зверя, в теплом гнезде из рук, ног, груди… Одна ладонь Филиппа бережно гладила спину, а вторая согревала поясницу.
Наконец поцелуй состоялся. Вернее, пока еще не сам поцелуй, а приглашение к нему легкое прикосновение к уголку рта. Низкий, чуть хрипловатый соблазнительный голос маняще прошептал:
– Позволь поцеловать тебя, Джейн.
– Да, – выдохнула девушка.
Короткого согласия оказалось вполне достаточно. Филипп наслаждался свежестью и теплом, неумолимо ощущая, как растет и зреет желание. Удивительно, но подобного блаженства ему еще не доводилось испытывать. Юная, красивая и нетронутая девушка разительно отличалась от опытных, видавших виды женщин, наполнявших бурные ночи графа. Казалось, она первой из всех сумела подарить ему счастье поцелуя.
Особы, подобные Маргарет, в полной мере обладавшие изощренной техникой любовных утех и богатым опытом, приносили развлечение, а порой и разнообразие. Однако о свежести, а тем более о невинности говорить не приходилось. Светские львицы всех мастей давно утратили непосредственность восприятия, а каждое их слово и действие таило в себе скрытый мотив. Удивление Джейн поражало искренностью, неподдельность наслаждения дарила уверенность, а чистый, без тени фальши восторг заражал.
