– На прошлой неделе мы были в Далнейрской больнице. Мы собрали на чердаке все игрушки Сима – жена надумала отвезти их больным детям. Потом мы долго беседовали с начальницей. И она по секрету все нам рассказала. Мне очень жаль, что я напрасно обвинил тебя тогда, Роберт. Сейчас я за это готов отрезать себе язык.
Я просто не знал, что сказать. Всякое проявление благодарности необычайно стесняло меня. Я был очень огорчен тем, что нашей дружбе с Дьюти пришел конец, и сейчас очень обрадовался, узнав, что недоразумение выяснилось. Я молча протянул ему руку. Он сжал ее, точно в тисках, и на его обветренном красном лице появилась улыбка.
– Значит, снова мир, дружище?
– Конечно, Алекс.
– И ты поедешь со мной на рыбалку осенью?
– Если возьмешь.
– Возьму, – веско произнес он. – Понимаешь, Роб, со временем все проходит.
Мы немного помолчали. Он потер руки и с любопытством оглядел комнату.
– Ты все еще занимаешься своей научной работой?
– Да.
– Вот и прекрасно. Помнишь, ты хотел получить пробы молока? Я принес их тебе.
Я подскочил, точно через меня пропустили электрический ток.
– У вас снова заболел скот?
Он кивнул.
– Тяжелая эпидемия?
– Очень, Роб. Пять наших коров перестали кормить телят, и, как мы ни старались их спасти, они подохли.
– И ты принес мне пробы их молока? – я весь напрягся от волнения.
– От всех пяти. В стерильной посуде. – Он кивнул на ящик, стоявший на полу. – В этом оцинкованном ящике.
Не в силах выразить свою признательность, я молча смотрел на него. До сих пор мне так не везло, что я с трудом мог поверить этому счастливому повороту судьбы.
– Алекс, – в избытке чувств воскликнул я, – ты и представить себе не можешь, что это для меня значит! Как раз то, что мне нужно…
– Это ведь не только одного тебя касается, – серьезно возразил он. – Должен тебе прямо сказать. Роб: эта штука здорово встревожила нас, фермеров. Во всех лучших стадах – падеж. Управляющий сказал, что, если ты хоть чем-то сумеешь нам помочь, он будет тебе очень благодарен.
– Я попытаюсь, Алекс, обещаю, что попытаюсь. – С минуту я помолчал, не в силах продолжать. – Если ты так просто не хотел со мной мириться… то ничего лучшего не мог бы придумать…
– Ну раз ты доволен, то и я доволен. – Он посмотрел на свои большие серебряные часы. – А теперь мне пора.
– Посиди еще, – принялся уговаривать я. – Я сейчас принесу чего-нибудь выпить.
На радостях я готов был отдать ему все, что имел.
– Нет, дружище… мне ведь надо поспеть на автобус, который отходит в шесть пятнадцать. – Он улыбнулся мне своей медлительной, спокойной улыбкой. – Я уже и так добрый час прождал тебя на улице.
Я сошел с ним вниз и, горячо поблагодарив его, распростился. Постояв у подъезда, пока его коренастая фигура не исчезла в темноте, я вернулся в гостиницу окрыленный надеждой.
Только я хотел было подняться к себе наверх и открыть ящик с дримовскими пробами, как вдруг в холле, в отведенном для меня отделении, увидел письмо. По почерку я сразу узнал, что письмо от Джин. Задыхаясь, я схватил его, одним духом взбежал по лестнице, запер дверь и дрожащими пальцами разорвал конверт.
