— Хааа! — как то зло заржал Адьос, — куда тебе!!! Дед, думаешь я тебя боюсь?!
Он орал, глядя вверх. Из окон стали высовываться люди.
— Изверг! Будь ты проклят! Отойди от машины!
— Да пошел ты, дед! Зачем она здесь стоит! — Адьос подошел и сильно пнул по колесу несколько раз. — Чё стоит?!
— Прекратите!
— Пошли вон!
— Да мне вообще пох! Огребете! — тут Адьос вскочил на капот и начал бить ногой по лобовому стеклу. — Пацаныыы!
Как будто с цепи сорвавшись, парни кинулись к машине, ища выплеск дикой энергии. Они принялись ногами крушить стекла, зеркала, кто-то подобрал мусорку и кинул ее в заднее стекло.
Летели стеклянные брызги. Летели маты. Сверху полетели какие-то непонятные штуки, упал горшок, орало много глоток.
Марио стоял в шоке. Как у фотоаппарата в его сознание впечатывались отдельные кадры.
Вот Адьос с перекошенным лицом со всей силы бьет лобовое стекло в последний раз и проваливается вместе с ним в салон.
Вот Ё-моё занес железную мусорку для броска.
Схватив двумя руками арматуру Малорик готовится со всей силы ударить по крыше.
Васек вместе со сбитым прямой ногой зеркалом проваливается вперед.
И тут выбежал дедушка.
У Марио все похолодело внутри. Душа ушла в пятки. «Дед…».
— Вы что, паскудники! Черти такие! Мою машинку! Да я…
Дедушка, ковыляя, подбежал к Ваську и натужно отшвырнул его в сторону. Марио не верил в реальность происходящего. «Что щас будет…»
Дедушка тянулся через капот к Адьосу, как к нему сзади подлетел Вася и сбил его с ног. Адьос выгребался из салона с окровавленным перекошенным лицом. Малорик обходит машину…
Ё-моё уже на крыше и хищно скалится.
Вмиг они окружили деда. Вот Адьос нанес ему по ребрам резких два удара кроссовком в осколках.
Марио услышал сверху раздирающий и оглушающий, подавляющий все остальные звуки женский вопль.
Это была не мысль. Это был какой-то разряд, затмивший сознание и превратившийся в мозгу в одну большую застилающую все белую стальную плиту, который можно было бы назвать «Сейчас или никогда. Никогда вообще».
Марио шагнул вперед, еще вперед. Секунды — вечность. Вот Малорик ударяет кроссовком по голове… Как долго…
Марио — еще шаг. Еще шаг. «Стойтеее!» — расставив руки, пытается отогнать их. Они отстраняются, но все равно пытаются пнуть дедушку. Марио ныряет вниз и накрывает собой дряблое тело. Выставил локти вперед, он закрыл голову дедушки по бокам, и над его затылком соединил их.
Новый удар Марио в бок. Совсем как после посещения Jay Way.
Его остервенело били свои же друзья. А он пытался прикрыть деда со всех сторон. Он видел как кроссовки летят в его руки. Дедушка не шевелился.
— Ануотойдите, чертипроклятые! Щас в вас стрелятьбудут! — скороговоркой раздалось сзади.
Друзья Марио сверху натужено пыхтели. Удары становились все реже. Свят отхаркивал кровь в сторону, чтобы не в то горло не попала. Губа была разбита, на лице был грязный след от кроссовка.
— Свят чертила! Ну зачем ты его прикрыл! Он нас убить хотел! — орал сверху Адьос. Еще один удар справа. По печени. Свята повело… Последний удар…
— Супостаты треклятые! А ну пошли вон! — кричала бабушка.
Какой-то шум. Крик.
— Бабку не бей! — крикнул кто-то из своих. Ноги по бокам исчезли.
Свят выжидал немного. Дедушка задергался.
Свят перекатился в сторону, привстал на локте и оперся о колесо разбитой машины. Печень жутко саднила. Дыхание было надрывистым. Он приподнял лицо и посмотрел на улицу. Четверо товарищей спешно удалялись.
— Марьиванна! Я уже вызвала! Едут! — кто-то кричал сверху.
Марио измождено поднял лицо кверху.
Вся пятиэтажная хрущевка была усеяна людьми. Во всех окнах горел свет, кто в халатах, а кто вообще в трусах, стояли на балконах, высунулись в окна. Несколько человек светили телефонами, снимая все на видео.
— Федяяя! Федяя! — подбежала бабушка к старику.
— Казлы! Вот жеж черти безрогие! — матерясь, старик повернулся на бок и привстал. Тут же подполз к машине, и тихонько и с любовью провел по ее боку: Волжанооочка моя, любимааая! Что они сделали!
— Федяяя! Федяяя! Ты в порядке? — причитала старушка.
— Да в порядке он! В порядке! Парня не видишь? Он его закрыл! — ворчливый хорохористый голос донесся с какого-то окна.
— Внучооок! Внучооок! — готовая расплакаться, бабушка присела рядом с Марио, — как ты? — она убрала со лба волосы, — какой же ты герой! Моего старика спас!
Марио держался за печень и пытался выправить лицо, чтоб убрать гримасу боли. Печень потихоньку отпускала.
— Ну ничего! Ничееего! Сейчас полиция приедет! Мы их найдем! Найдееем! Они получат! — старушка посмотрела в след ушедшим.
— Волжаночка… — причитал рядом дед.
Марио подумал, что ему следовало бы ретироваться.
— Пойдем! Сейчас пирожков поставлю! Эти дерьмецы тебе лицо разбили! Надо тебе умыться, давай внучек! Спаситель наш! — Бабушка начала приподнимать Марио.
Ангелы парили сверху. Они молча наблюдали за происходящим.
Антоний покивал головой и с любовью улыбнулся.
Пархомий покивал головой и стряхнул слезу.
Артемий сдул с ладони белую пыль и она полетела на троих людей внизу.
Марио позволил себя поднять.