— Что за проклятье, Эшли? — спросила я, прекрасно зная о чём пойдёт речь, причём из первых рук. Такеши много и подробно рассказывал нам о Войне первого контакта. О глупости и упрямстве адмирала Торна, фактически развязавшего боевые действия и закономерно проигравшего орбитальный бой. О том, как в абсолютно безвыходной ситуации, когда тысячам колонистов в лесах Шаньси уже просто нечего было есть, генерал армии Уильямс, не зная языка, смог договориться с турианцами о прекращении огня и мирных переговорах. Как вместе с обычными людьми, сидел в концентрационном лагере, поддерживая и заботясь о них. Выбивая из довольно злых, от понесённых на планете потерь, чужаков, продовольствие и медикаменты для раненых. И как в итоге, его за это отблагодарило командование. Понавешали ярлыков, и выперли в отставку. Но на самой колонии ему поставили памятник и на любую попытку кого бы то ни было нелестно высказаться в адрес генерала Уильямса, говорящий такое, гарантированно получал по лицу, а то и не только по лицу. Так однажды избили представителя адмиралтейства. Мудака, с большими звёздами и лампасами, после его обличительной речи, еле отбили у разъярённой толпы аборигенов. После, это чмо было объявлено в колонии «персоной нон грата», и вообще, встал вопрос о выходе Шаньси из состава Альянса систем. Еле утрясли тогда конфликт.
— Мой прадедушка, — стала рассказывать в это время, Уильямс. — Командовал обороной Шаньси во время войны «Первого контакта».
— Ваш прадедушка, знаменитый генерал Уильямс?
— Да, но все ведь считают его чуть ли не предателем!
— Я не все, Эшли, вам имя Такеши Омура, что-то говорит?
— Генерал Омура! Вы знали генерала армии Омуру?! — восклицает сержант, глядя на меня широко распахнутыми глазами. — Прадедушкиного адъютанта?
— Поправочка, Уильямс. Я знаю, генерала армии в отставке Омуру. Он мой воспитатель и опекун в прошлом. Так что о произошедшем на Шаньси я знаю из первых рук, Эшли. И могу сказать вам, что ни один человек на борту этого корабля не скажет ни в ваш адрес, Эшли, ни уж тем более, в адрес генерала Уильямса, ничего плохого. И, возможно, служба у нас, поможет вам наконец-то преодолеть ваше родовое проклятье.
— Мэм! — с восторгом воскликнула девушка. — Я! Да я!..
— Будьте умницей, Уильямс, и всё у вас получится.
— ДЖЕНКИНС, СТОЙ!!! — орёт Аленко за спиной.
Всплеск страха от салаги, оборачиваюсь и вижу, как Лероя тянет прямо к бую. — Чёртов салага! — думаю я, подбегая к нему. — Чёртова я, не предупредила его. Аленко и Уильямс предупредила, а салагу нет, и вот результат. Ох мои мозги, готовьтесь…
Хватаю парня за пояс и выталкиваю из захвата, но попадаю в него сама. Меня скрутило, так что даже дышать стало сложно, буй полыхнул зелёным и я увидела перед собой протеанина. От четырёхглазого тянуло гневом и отчаяньем.
— Ты, живущая после нас! — громыхнул голос в голове. — Не повтори нашу судьбу! СМОТРИ!
И замелькали картины гибели империи, битвы флотов заканчивающиеся почти всегда победой Жнецов. Выжженные планеты, и смерть, смерть, смерть триллионов разумных. Огромные армии хасков, всяческих размеров и форм и надо всем этим, титанические туши тяжёлых платформ. Картинки сменялись со всё возрастающей скоростью, вот всё слилось в почти непрерывный поток информации, в котором я почти утонула. И внезапно все остановилось. Перед внутренним взором снова висел протеанин, картинка медленно поменялась, показывая мне Цитадель.
— Это ключ ко всему! — громыхнуло снова. — Ищи на Марсе, человек! — Яркая вспышка в глазах, и всё погасло.
Где-то в пространстве на борту корабля «Властелин».
Красивая статная азари, в тёмно-синего шёлка платье, медленно шла по странно изогнутому коридору огромного корабля. Только что была получена информация от дронов-шпионов на Иден Прайм и данные не радовали. Военные Альянса сумели отключить бомбы и один из них воспользовался буем. И пусть, сам буй повреждённый с помощью Назары, самоуничтожился, но данные, похоже, стали доступны военным Альянса. Где-то глубоко внутри её сознания, та, кем она была ещё год назад, тихо ликовала по этому поводу. Но беспощадная воля «Властелина Назары» давила всякие проявления собственной воли женщины. Вот показался огромный круглый зал, со стоящим посреди него большим мягким креслом. В нём сидел светлокожий турианец с изборождённым шрамами лицом, обе «мандибулы» лицевых щитков были скреплены металлическими скобами. Во рту виднелись металлические же зубы. Турианец сидел и с тоской крутил в руках большой пистолет.
— Сарен. — сказала она. — Есть новости с Иден Прайм.
— Рассказывай. — прорычал в ответ он.
— Солдаты Альянса сумели обезвредить бомбы.
— Плохо! — голос стал глухим от еле сдерживаемой ярости, кажется от неё вот-вот загорится всё вокруг. Матриарх чувствовала это. — Что с буем?
— Им воспользовался один из людей, буй разрушился, но последствия неизвестны.