Неважно. Будь здесь Гунир, то всё могло бы быть по-другому, но приятельских отношений с Вартусом для такого недостаточно, может потом, когда он выполнит свою часть сделки. А Мириот давно упустил такой шанс. Теперь мы строим отношения только на основе выгоды. За мной долг за жизнь сестры, и я стану с Мириотом бок о бок. Но на земли Второго пояса мы ступим, считаясь всего лишь знакомыми собратьями шэнами.
Сейчас же мы вместе вытаскивали из-за пелены вещи, которые не успели спасти ватажники. Спустя две тысячи вдохов она остановилась на границе поместья Стражей. Ярко вспыхнул герб, пылающий Феникс с шестью перьями в хвосте. Он весь превратился в пламя и, рассыпавшись тысячами искр, исчез вместе с пеленой, оставив одни вопросы, один из которых я произнес вслух:
— Что случится с ватажником, который попробует войти?
— Вряд ли что-то хорошее, — передёрнул плечами Вартус, отвечая мне. — У меня мороз по шкуре пробегает, стоит мне взглянуть на ворота и задуматься о шаге за них.
— Это что? Риквил закрыл этот путь для всех, кто сюда придёт? Для всех поколений Волков?
Мириот метнул на меня взгляд, в котором словно тлели искры сгоревшего феникса:
— Не может быть всё настолько плохо, иначе город давно убивал бы всех, кто в него войдёт.
— Напомни мне тот разговор, что случился между нами, в первом лагере? Сколько лет прошло с тех пор, как сумел выбраться последний смельчак?
— Не играй словами. Ты ведь заходил в поместья и тебя сделали шэном.
— Нет, я твёрдо следовал твоим советам и не тревожил покой Древних. А ты, выходит, забирался в дома? Заранее готовился, что шэну грабить будет нельзя?
Улыбка у Мириота вышла кривой:
— Уже даже жалею, что Риквил сбежал, теперь ты срываешь свою злость на мне.
— А мне ни капли не жаль. Мне жаль Таори.
Не знаю, что ответил бы мне Волк на это. Его перебили сразу несколько криков, заставив нас обернуться.
И было от чего кричать. Даже я с трудом удержался от очередного упоминания вонючего зверя пустошей. Впервые в Миражном я видел подобное: сразу в двух местах над городом вставали дымные столбы. А вот Мириот не сдерживал себя, сразу объяснив мне их происхождение:
— Гхарков выкормыш! Что он творит? Да я удавлю его собственными руками!
Риквил? Впрочем, кто ещё это мог бы сделать? Ещё один вольный идущий, что пошёл в город и сумел так близко добраться к Залу? Через площадь прошла фиолетовая пелена, сменившая вид города. Дым сместился и теперь поднимался в трёх местах. Вернее, третий столб лишь едва виден, а там, кто знает, сколько поместий поджёг ватажник. Явно выбрал момент миража и перекрёсток, где смыкались несколько разных кварталов. Вот только как?
— Его же стихия ветер. Как он сумел поджечь поместья?
Мириот меня поправил, явно не задумавшись над тем, кто его спрашивает, вглядываясь вдаль и сжимая рукоять меча:
— Воздух. Ты не слышал, что я говорил Таори? У него все наши артефакты для встреч, от которых лучше бежать. Швырнул на бегу Сгущённое Пламя в поместья.
Если так оно и было, и Риквил и впрямь добросил, то это совсем мелкие поместья, раз формация их границ не обманывала с расстоянием до здания. Вот только зачем?
— Зачем?
— Не знаю, — Мириот бросил на меня короткий взгляд, позволив мне оценить размеры ярости, превратившей лицо в жестокую маску. — Как и то, почему его не остановила Таори. Очень надеюсь, что он выберется и я сумею лично спросить об этом.
— Такие дорогие артефакты, что будут цениться и во Втором? — я ухмыльнулся и предложил. — Заставишь отрабатывать там водоносом.
— Смешно, — Мириот кивнул, вот только в голосе не было ни капли смеха. — В Миражном есть множество возможностей и кроме Зала, Павильона или прочего.
Не сомневаюсь в этих словах.
— Вот только есть и запреты. Один из них, едва ли не основной, гласит, что город нельзя разрушать. Тогда не поздоровится всем, кто зашёл вместе с таким умником.
— Я помню. Разве что ты говорил — Цари оторвут голову тому, кто это сделает, а про кару остальным забыл сказать. Но так даже смешнее. Волки — собратья, с детства вместе, — я засмеялся. — Похоже, это его не остановило.
— Возможно, он пытался сжечь голема, заманив его в здание.
— Я уже понял, ты всегда будешь выгораживать свою левую руку, — я сочувственно поцокал языком и закончил. — Тогда, надеюсь, что его поймает стражник Древних.
— Сам надеюсь, что он здесь и останется, предатель.
— Ого!
Я хотел узнать, в чём причина такой вспышки ненависти, ведь действительно, не в цене же истраченного, как получил ответ. Что сегодня со мной? Почему у меня сегодня язык действует раньше головы? Сначала с Риквилом, а теперь и с этим. Тупица, ведь Мириот сразу сказал мне, в чём главная беда разрушения Миражного. В том, что кара падёт на всех, кто вошёл с нарушителем.
