Герои книги, интеллектуалы и обычные работники госкорпорации, никогда не искавшие смысла своей жизни, участвуют в «стартапе». Наставник из «Голубой кремниевой долины», одетый в серебряный комбинезон, как у инопланетянина, должен поднять патриотический дух перед новой угрозой мировой войны. Однако он помогает им, ощутившим неподъемный груз судьбы, взобраться «на гору Сизифа», откуда видны истоки и смыслы жизни, разбудить в них личность.
1
Беда в том, что мне не с кем поговорить. Разговаривать – это с кем угодно, а вот поговорить не с кем. Ушли друзья: кто умер, а кто – умер для меня.
Я работаю во всесильной государственной Корпорации, естественным путем проникшей во все отрасли экономики и определяющей политику, как «партия власти». Она укоренена в нашем сознании, как могучий стройный черешчатый дуб в детском парке у моего дома, незыблемо стоящий на невидимом сплетении корней. Нам, работающим, она кажется естественным укрытием от любых невзгод.
Корпоративный Кодекс (
И еще:
Все это у нас есть.
Только, вот, поговорить не с кем.
Чужая беда никому не нужна. Чужая слеза – вода, как говорила моя бабушка.
***
Земной шар загадочно дрожал, медленно двигаясь по своей личной орбите.
Всесильная Корпорация жила своей слепой жизнью, выполняя президентские указы.
Я был руководителем сектора. Мы старались выполнять свою частичку дела. Мне казалось, что наши задачи наложены на сырую реальность, которую нельзя охватить никакими постановлениями.
Ввиду полученных установок, рассчитанных на среднюю температуру по больнице, мы не могли чем-то помочь конкретным людям, ибо это было вне планов, и надо было хотя бы успеть отчитаться.
Поскольку у служащих не было личной заинтересованности в работе, у них было много времени, они большей частью болтали на производстве. Главным было желание существовать сытно и вечно, в неосознаваемом страхе нищенства, а также забота о родственниках, которых не могли потерять.
____
Среди чужих забот моим заботам не было места. Я хотел быть нужным народу, честно выполнять свою работу. Я был из тех, кто находит заботы на свою задницу, чтобы обрести смысл существования и не провалиться в депрессию. Этот смысл был – везти неподъемную телегу работы, на которой и сидят мои болтливые сотрудники.
Мы проводили большую часть жизни на работе. Сотрудники делали свои ограниченные дела, ожидая зарплаты, а я чувствовал страшную ответственность за порученное дело, ездил на места, чтобы сдвинуть с мертвой точки неповоротливых чиновников, боящихся только высшего начальства, и писал бесконечные отчеты, отчеты…
И у меня возникали безнадежные мысли.
Легко служащим и лентяям – любить жизнь, будучи в стороне. Но что делать тому, кто попал в страшные будни дела, где надо дисциплинировать, где интриги бездельников-эстетов, и надо лавировать, тащить дело, а эффективности нет, и надо идти вслепую, набивая шишки и набирая опыт, который не применить. А по вечерам мучительно отходить, возвращая себя в высоты духа. Чтобы завтра пасть снова.
Жена упрекала:
– Чего тебе не хватает? Высокого? Дурак!
Она не понимала меня, и мне было беспокойно, что она остается одна, и будет молча нанизывать обиду на общий счет.
