Кто-то, кто притворяется тем, кем в действительности не является.
В равной степени безжалостны – и в равной опасны.
Французская повитуха, которая, быть может, и не француженка вовсе.
Одежда, преобразившая человека.
Такое положение вещей позволило бы доктору практиковать свое темное искусство без риска, связанного с рекламой подобных услуг.
Шилдрейк не был сообщником мадам Аншу. Шилдрейк сам был мадам Аншу.
Теперь все казалось таким очевидным. Лицо Шилдрейка, женственное само по себе и покрытое для пущей убедительности слоем пудры, выглядывает из-под капюшона. И насколько проще изменить голос, если говорить на другом языке или с акцентом… Идеальный способ сохранить репутацию, имея при этом доход на стороне – незаконный, но очень приличный.
Все это вертелось у Рейвена в голове, когда он вышел на Куин-стрит, – и поэтому не заметил трех мужчин, которые приближались к нему, буравя его взглядами. В этот момент – момент озарения – Уилл ничего не замечал, пока не стало слишком поздно.
Двое из них подхватили его под локти и ловко запихнули в экипаж Симпсона, третий столкнул протестующего кучера с козел и занял его место.
Рейвену они были незнакомы, но стоило одному из них заговорить, и все стало предельно ясно.
– Мистер Флинт почтительнейшим образом просит вашего присутствия, сэр.
Знакомое чувство тревоги все сильнее охватывало Сару, как и всякий раз, что она оказывалась на улице одна после заката. К тому же путь лежал далеко за пределы Нового города. С нарастающим страхом она спрашивала себя, чего же ждет от этой прогулки. Если явному обману со стороны Битти существовало вполне невинное объяснение, ее, естественно, уволят, как только он расскажет о дерзких обвинениях Мине и Симпсону. Однако пока такого объяснения не было, совесть не позволяла молча наблюдать, как обманывают ее хозяина – и как мерзко обращаются с Гриндлей.
На узкой улочке стоял всего один дом – в добрых тридцати ярдах по Шраб-хилл от Лит-уок и относительной безопасности уличных фонарей. Это был отдельный коттедж, и свет из окон кое-как освещал ей дорогу. Рейвен говорил, что Битти может и не быть дома, но кто-то явно был. Сара не знала, держит ли доктор горничную. Быть может, и держит; и если его действительно не было дома, из прислуги можно было попробовать выудить какие-то сведения.
Сара тихо подошла к передней двери, пугаясь звука собственных шагов. Насколько она могла видеть в темноте, это был симпатичный маленький коттедж, почти наверняка такой же ухоженный, как и сам Битти.
Она позвонила в дверь и услышала приближающиеся изнутри дома шаги – явно мужские. И действительно, дверь ей открыл Битти собственной персоной. Увидев ее, он явно был удивлен, и не самым приятным образом.
– Простите, что беспокою вас дома, доктор Битти, – но у меня неприятные новости касательно вашего дяди, мистера Латимера.
Это явно застало хозяина врасплох, хотя трудно было сказать, из-за чего: то ли он беспокоился о своем дядюшке, то ли потому, что опасался разоблачения.
– Вам нужно войти, – сказал Битти.
Голос у него был довольно суровый, повелительный, но в нем прозвучала и тревога. Жестом он поманил ее внутрь дома. Там было гораздо светлее, чем ожидала Сара. Газовые рожки и лампы горели сразу в нескольких комнатах – даже здесь, в коридоре.
Горничной поблизости явно не было, и Сара мельком задумалась, имеет ли смысл экономия на жалованье при безумных расходах на масло и газ. Может, Битти был занят чем-то, что требовало от него постоянно переходить из комнаты в комнату, хотя подобными делами проще было бы заняться днем…
Он провел ее в гостиную, где зажег еще пару ламп, на что ушло некоторое время. У девушки промелькнула недобрая мысль, что так будет удобнее пялиться на ее грудь. По пути в гостиную она заметила приоткрытую дверь, за которой явно находился кабинет, судя по оборудованию, которое она успела углядеть, бывший также его лабораторией.
Хозяин указал на кресло. Сам уселся напротив; между ними был низенький столик на уровне колен. Для Сары было непривычно сидеть вот так – она, как правило, только сервировала на подобных столиках чай.
– Так что у вас для меня за новости?
Сара нервно сглотнула. Она надеялась, что он припишет ее встревоженный вид вполне естественной нервозности человека, принесшего плохие вести.
– Дом вашего дяди в Канаан-лэндз, верно? В Морнингсайде?
Битти помедлил секунду, прежде чем ответить. Саре показалось странным, что он так колеблется перед ответом на вопрос, который требовал простого «да» либо «нет».
– Верно.
– Мисс Гриндлей делилась со мной вашими рассказами о том, какие там виды, и сады, и даже большая оранжерея. Она сказала, ваша мать родилась там и выросла тоже, и… и из-за этого мне еще труднее.
Битти не отрывал от нее пронизывающего взгляда, и на лице у него было написано нетерпение.
– Так что случилось? Ближе к делу, мисс…
